Inkoгnиto - Банк. Том 2

— Проверено, результат стопроцентный, специально и особо повторяю, стопроцентный

— Понял…

В однословном ответе «понял» сквозило немалое удивление, и не мудрено… Дежурный вернулся к своим делам, а недавно удивившийся человек, вовсю продолжая удивляться, выбрал в телефонной книге мобильника контакт человека, который находился далеко в роуминге…

— Хорошее все-таки время — молодость!

— И не говорите… Особо, вспоминая ее через три десятка лет…

— Да, я готов был бы немедленно в молодость вернуться, пусть даже меня бы и называли обидной школьной кличкой…

— Ну… если я назову свою школьную кличку, это может показаться Вам…

— Смешным?

— Нет, нескромным.

— Заинтриговали… Может, скажете? Или это не переводится, идиома какая-нибудь?

— Вполне нормально переводится, да собственно, слово и в переводе не нуждается. Профессором меня звали.

— Серьезно? Что-то даже не верится…

— Один из моих лучших школьных товарищей меня и до сих пор так зовет. Я-то его как раз не слишком обидным… скорее, насмешливым прозвищем зову, а он в ответ…

Разговор был прерван звонком телефона. После короткого сообщения, брови дона Педро оставались приподнятыми даже тогда, когда он прятал мобильник. Профессор напрягся. Неужто Семка там в данных накосячил, дубина!? Однако, в глазах дона Педро явно не было злости, скорее, там было удивление и даже восхищение.

— Простите меня за недоверие…

— За какое именно?

— Теперь я охотно верю, что Вас звали именно Профессором. Как же Вам удалось добиться стопроцентного результата!? Мне даже страшно подумать, как Вы этого достигли

— Признаюсь, для меня это дело совсем новое, а эти данные мне за комиссионные предоставил один бизнес-партнер. Ему просто с иностранцами вести дела очень непривычно…

— Понимаю… Вы, русские, ко всем иностранцам относитесь очень настороженно.

— Ну, Испания и Латинская Америка далеко и этой подозрительностью не сильно затронуты. НО! После Гитлера, Наполеона и поляков это наше святое право… Кстати, а что Вы имели в виду под стопроцентным результатом?

— Обычно во всех таких данных есть процентов пять-десять ошибок. Кто-то номер карты неправильно запишет, кто-то код плохо запомнит. Выборка из ста как раз дает более-менее точный процент отказа, плюс-минус пара процентов, проверено неоднократно. В соответствии с этим процентом отказа я уменьшаю сумму, деловые люди это все понимают и соглашаются. Сейчас в первый, и, надеюсь, что не в последний раз я передам все оговоренное полностью!

— Я бы понял Ваш деловой подход и не обиделся.

— Ну, в случае ошибок мы можем и доказательства представить, у нас все под контролем… Все-таки, хоть данные и со стороны, не зря Вас назвали Профессором! Есть у Вас что-то такое, есть… Правда, сразу не заметишь.

— Это, видимо, отнюдь не профессорские занятия после школы на меня очень дурно повлияли — усмехнулся Профессор.

Дон Педро посмотрел на него и тихо рассмеялся. Затем он прихватил подвинутую ему флешку с 20000 данных карт, достал из под стола дипломат, в котором было не оговоренные десять, а одиннадцать пачек стодолларовых купюр, при этом одна из них была открытой. Она-то и была убрана, с пояснением

— Обычно приходится убирать полную пачку, и заниматься подсчетами, но в Вашем случае…

— Понимаю.

— Передайте Вашему бизнес-партнеру привет и мое искреннее восхищение.

— Непременно!

— Благодарю и Вас, Профессор!

— И Вам, дон Педро, спасибо!

— Если появятся такие же данные, я готов заплатить столько же.

— Ну, обещать не могу, данные все-таки не мои, но постараюсь и хорошенько с ним поговорю.

— Следующий раз вам все привезет Хуан — дон Педро кивнул на переводчика.

— Заранее прошу Вас не обижаться и сразу скажу, что интересоваться конкретными подробностями не буду, но… По-моему, у Хуана когда-то было русское имя.

— Так и есть. Он мне, кстати, сильно помогает в контактах с Вашими соотечественниками.

— Ну, немногие к Вам добираются. Мне, например, и тут хорошо!

— Добираются, и вести с ними дела… не всегда просто. Однако, если до чего конкретно договорились, то, как правило, они — дон Педро перешел на довольно чистый русский

— За базар отвьечают.

— Стараемся, дон Педро, стараемся!

В России «мелкая шалость», сделанная доном Педро, особо отмечена не была. Что ни день, во всем мире, да и в Латинской Америке тоже, делаются попытки проведения мошеннических операций. К тому же, карты в отобранной доном Педро сотне, были выпущены аж двадцатью шестью банками и особо не повлияли на их статистику мошеннических операций. Для Сбера полтора десятка операций по их картам, которых, в соответствии с теорией вероятностей, оказалось больше всего в сотне, тоже никакой погоды не сделали, мало того, они уменьшили и число карт иных банков, которые могли бы заинтересоваться произошедшим поплотнее. Однако, этого не произошло и грядущей беды ничего не предвещало…