Елена Сазанович - Маринисты

– Слишком уж все выглядело правдой, чтобы стать правдой, – усмехнулся Голова, повторив мое любимое выражение. – А теперь опиши нам этого благодетеля поподробней.

– Он так просил ничего никому не рассказывать… Он даже предлагал деньги. Но я не взял! Честное слово, не взял! Мне так было жаль бедную девушку. Вы говорите описать? – тут же с готовностью спохватился парень. – Мне показался он очень богатым. Такой дорогой белый костюм – ни одной пылинки. Черный шелковый галстук. Что еще? Такие дорогие лаковые туфли. Шляпа с огромными полями. На пол лица темные очки. Густая борода и усы. Ну, вот, пожалуй, и все, что я запомнил. Лицо какое-то неопределенное…

Я нахмурился. Какой-то подобный образ я уже где-то встречал. Но где. Ни один из моих приятелей так не выряжался. И все же… Я вскрикнул. И стукнул себя по лбу.

Голова с жадностью вцепился в меня взглядом. И тут же отвел меня в сторону.

– Голова, – я задыхался, не находя нужных слов. – Мне кажется, я что-то вспомнил.

– Ну же! Не тяни резину!

– Ты помнишь, ну, письмо?

– Помню. Но, увы, там не было намека ни на одного человека.

– Правильно, не было. Но он был! Был в тот день, который подробно описала Марина. Когда я писал ее портрет. И списывал все точь в точь. Крупным планом. И стрекозу на ее плече, и чьи-то следы, и огромную ракушку. Но она не все описала. Там еще был парусник с каким-то человеком, Голова!

– Ну же! Ну же! – торопил меня друг.

– Так вот! Этот человек подходит точь в точь к описанию рыжего. И я тоже его нарисовал! Подробно!

– Та-ак, – протянул Голова. – Уже теплее. И мы это выясним сейчас же! Поехали! К тебе!

Мы потащили парня в машину.

– Погодите же! У меня работа! Дайте я хотя бы предупрежу дядю!

– Какого еще дядю! – буркнул Голова.

– Ну, нашего директора!

Голова на миг отпустил парня.

– Так вот почему он скрыл твои выдающиеся способности.

– Он в них всегда сомневался, – вздохнул артист.

Через несколько минут мы уже были у меня дома. Я бросился к стене, к которой примкнули мои картины. Сердце почему-то бешено колотилось, когда я искал нужную работу. Но увидев ее, я облегченно вздохнул. И вытащил огромный холст.

– Теперь ты его опознаешь, – Голова кивнул на картину.

Тот присел на корточки.

– Но кого опознать? – он недоуменно посмотрел на меня. – Тут только девушка… Как она прекрасна.. Словно ненастоящая…

Мы бросились к холсту. И по моей спине пробежал неприятный холодок.

– О Боже! – выдохнул я. – О Боже! Я ничего не понимаю! На картине все оставалось по-прежнему. И Марина у моря, и ракушка, и стрекоза на ее плече, и чьи-то огромные следы. И даже парусник. Но парусник был абсолютно пуст.

– О Боже! Вот здесь! – я ткнул пальцем в пустой парусник.

– Вот здесь должен быть он!

– Мистика какая-то, – мрачно промычал Голова.

Я с жадностью стал принюхиваться к холсту. Он пах еще свежей краской.

– Совсем недавно.

– Что совсем недавно? – еще мрачнее промычал Голова.

– Совсем недавно закрасили, – я схватился за голову. И слегка покачнулся. – Это не мистика, Голова. К сожалению. Просто нас в очередной раз одурачили.

Мы вновь сидели на кухне. Только уже на моей. И она, маленькая, пыльная, захламленная кухня одинокого человека мало чем отличалась от кухни Головы. Мы вновь пили крепкий кофе. И вновь курили одну за другой сигарету. Нам вновь предстояло решить, что делать дальше. И с чего начинать.

– У нас много вопросов, Тим. И теперь мы должны попытаться на них ответить. Чтобы знать – с чего начинать. И вновь попробуем начать с письма.

– Начнем, – покорно вздохнул я.

– Итак. Письмо было украдено.

– Было.

– Но зачем?

– Зачем?

– А ты думай, думай, Тем. Хотя ты на это и не способен. Зачем было украдено письмо?

– Зачем? – вновь покорно повторил я. У меня напрочь отсутствовало логическое мышление.

– Затем, что почему-то боялись, чтобы оно долго оставалось у нас в руках. А почему боялись?

– Почему?

– А потому, что это письмо писала не она, Тим.

Я с уважением посмотрел на Голову. Мне он определенно нравился.

– А ты умный, Голова. У меня, действительно, нет ее почерка. Но я видел его. Этот почерк уж очень похож.

– Вот именно! Почерк похож, но только для того, чтобы ты в это сразу поверил. Но ведь потом ты мог запросто отдать письмо на экспертизу! Потому, когда бы ты выискал ее подлинные записи! Ведь они могли быть?

– Вполне могли быть. У доктора, например.

– Вот видишь, Тим! Ты помнишь содержание письма?