Эдуард Тополь - Новая Россия в постели

Не знаю, почему в «МК» стыдливо закавычили слово «бандиты», но зато смело опубликовали фотографии голых девочек, лежащих под возбужденным псом.

Впрочем, как говорил мой любимый Михаил Булгаков, «за мной, читатель!», сюжет только начинается. Позвольте представить вам главного героя этого документального романа — бритоголового увальня в джинсовом костюме-«самопале», тридцатипятилетнего капитана милиции Андрея Дугина. Это и есть редкий и даже уникальный — я не боюсь этого слова — герой нашего времени, я отыскал его весной 1995 года, когда собирал в Москве материал для своей новой книги. Он был рожден горбачевской перестройкой, о чем есть документальное свидетельство — в указе, подписанном М.С.Горбачевым 21 марта 1989 года, сказано: «За мужество и самоотверженные действия, проявленные при задержании вооруженного преступника, наградить лейтенанта милиции Дугина Андрея Евгеньевича медалью “За отвагу”». А газеты, которые опубликовали тогда подробности схватки Дугина с вооруженным бандитом, напавшим на женщину, отмечали, что «это была первая неделя работы лейтенанта милиции в уголовном розыске».

Дальнейший путь Дугина, который любой романист обязан преподнести читателю в экспозиции, прослеживается по его необычному послужному списку: за время службы в милиции против Дугина трижды возбуждались уголовные дела. Первое: за применение оружия при задержании вооруженного преступника, хотя именно за это задержание Дугин получил медаль «За отвагу». Затем его даже посадили в следственный изолятор и по статье 148-й ему грозило от 6 до 15 лет за «вымогательство», однако через неделю лицо, написавшее заявление на Дугина, было осуждено за ложный донос и мошенничество. И в марте 1995-го — новое дело и перспектива статьи 126-й — «Незаконное лишение свободы», срок до трех лет. Находился Дугин под этой статьей не один, а вместе со своими сотрудниками. В результате бандит, которого они задержали, все-таки сел за решетку, а Дугин получил третью медаль — «За безупречную службу».

А теперь — к сюжету. Став в апреле 1993 года заместителем начальника угрозыска 92-го отделения милиции на территории бывшего Бауманского района Москвы, Дугин, на мой взгляд, повел себя на манер американских шерифов. Он набрал команду лейтенантов и сказал: на нашей территории мы преступность изведем. Я думаю, что москвичи еще помнят разгул бандитизма в те годы, ежедневные уличные перестрелки солнцевской, таганской, чеченской, грузинской, люберецкой и других группировок, рэкет, «наезды», «разборки», «стрелки» и вообще сплошное Чикаго двадцатых годов, помноженное на профашистские, прокоммунистические и прожириновские демонстрации. Знаменитые Сильвестр, Япончик, Михась, Тайванчик, Роспись. Взрывы «мерседесов» на улицах и даже прямо на Петровке, перед воротами МУРа. Убийство Холодова, Листьева, Отарика. Посреди этой войны всех против всех объявить, что в одном «отдельно взятом» Бауманском районе не будет преступности, было сродни построению коммунизма в одной отдельно взятой стране. И тем не менее…

Насколько я помню, Дугин и его команда действовали на манер героев Клинта Иствуда — от прямой конфронтации с бандитами до освобождения арестованного по мелочи сына главаря чеченской группировки в обмен на уход этой группировки с территории Бауманского района. В результате к весне 1995 года в этом районе практически прекратились квартирные кражи, угоны автомобилей и уличный бандитизм. Жители начали спокойно ходить по улицам и играть с детьми во дворах. Если учесть, что трое из шести подчиненных Дугина — безусые лейтенанты, проживали, как сержант Утырский и погибший в Луганске старший лейтенант Николаев, в перенаселенных подмосковных милицейских общежитиях, а работали в полной нищете — одна пишмашинка и один диктофон на всех да старая «Победа» с лимитированным расходом бензина (и это против бронированных бандитских «мерседесов» и джипов!), то, пожалуй, и чикагской полиции вряд ли удалось бы с такими средствами (и зарплатой) добиться тут лучших результатов.

Но один дом на улице Ольховской продолжал гноиться криминалом, тут периодически происходили преступления: в феврале 1994-го — убийство, в августе — драка и ножевое ранение, а затем какие-то шумные оргии, о которых соседи трусливо сообщали в милицию уже постфактум. 22 октября 1994-го дугинцы осуществили налет-проверку этого дома и в одной из квартир обнаружили наконец притон — причем как раз в тот момент, когда шесть юных проституток обслуживали клиентов из ОМОНа. Столкновение дугинцев с голыми бойцами ОМОНа в борделе на Ольховской могло бы украсить любой фильм Мартина Скорсезе, но российская реальность занимательней голливудских стандартов — омоновцев, пребывающих, как известно, над законом, Дугину пришлось отпустить под обещание забыть этот адрес и не соваться в Бауманский район. А девочек — Ольгу Заварун, Анну Зимину и других — привезли в 92-е отделение на допрос (и заодно приобщили к делу найденные при обыске квартиры фотографии бандитских и омоновских потех — принуждение девушек к сексу с псом и т.п.).