Сергей Алексеев - Когда боги спят

Зубатый заподозрил, что художник таким образом пытается вернуться к теме личной галереи, завоевать доверие. Поскольку что-то подобное уже было, когда он после отказа строить дом написал портрет Маши, потом жены и его самого уговаривал попозировать.

— Портрет Саши мы оставим пока, — воспользовался паузой Зубатый. — Я пришел по другому поводу.

— По какому? — испугался Туговитов.

— Вы говорили о девушке… Которая приходила с Сашей.

У хозяина будто гора с плеч свалилась.

— Лизочка! Мы сейчас позвоним!

Пока он бегал к телефону, Леша накрыл стол, по-хозяйски убрав с него обрезки багета, мусор и инструменты. Зубатого подмывало самому найти портрет, взгляд притягивали шпалеры холстов у стены, однако суеверный страх Туговитова оказался заразительным, душа протестовала, а кисти рук холодели, и он сидел на скамейке, незаметно массируя и разогревая их.

Туговитов вошел сияющий, но на пороге вдруг снова сник и обеспокоился.

— Лизочка сейчас приедет. Она такая нежная!.. И сама водит машину, недавно купила…

Сел на табуретку, умолк, ковыряя краску из бороды, и глаза остекленели. Обычно компанейский, гостеприимный, он замкнулся, не предлагал выпить, закусить, и накрытый стол напоминал натуру, приготовленную для натюрморта. В мастерской было холодно, изо рта от дыхания шел парок, от долгого сиденья начинала зябнуть спина. Зубатый накинул на плечи пальто и встал, растирая немеющие руки, но художник расценил это по-своему, спохватился, всплеснул руками.

— Старый черт! Такие гости!.. Анатолий Алексеевич, не согреться ли нам? По рюмочке?..

— Пожалуй, да, — отвлеченно сказал Зубатый.

Туговитов стал откупоривать бутылку, и в это время кто-то тихо вошел, пустив по мастерской легкий сквозняк.

— Вот и наша Лизочка! — воскликнул он и снова увял. — Проходи, а шубку не снимай, у меня холодно…

Зубатый оглянулся. Слушая Туговитова, он непроизвольно нарисовал образ юного, нежного создания, эдакой Джульетты, но у двери оказалась взрослая женщина лет за двадцать пять, высокая, большеглазая, но смотрящая вприщур, будто в прицел. И голос оказался низким, сильным, словно у оперной певицы.

— Здравствуйте, — с хорошей дикцией проговорила она.

— Познакомься, Лизочка, — засуетился Туговитов. — Это Сашин папа, Анатолий Алексеевич… Лиза, у меня в мастерской случилось чудо!..

Если эта женщина была девушкой Саши, то представить его рядом с ней было невозможно. Не потому ли скрывал сердечные дела и даже с матерью не делился?

И еще: на похоронах ее не было! Зубатый никого там специально не рассматривал, но все время простоял у гроба и видел всех, кто подходил прощаться — такая бы яркая женщина обязательно бросилась в глаза…

— Очень приятно, — прозвучало сопрано, и черная рука в перчатке оказалась перед Зубатым. — Примите мои соболезнования.

Он не стал ни пожимать этой руки, ни тем более, целовать, поправил пальто на плечах.

— Спасибо…

— Я вас оставлю, — заспешил Туговитов. — На десять минут. Нужно принести цветы! Это последние осенние цветы, буду писать натюрморт…

Леша тоже предупредительно вышел вслед за ним. А девица выждала, когда стихнут их шаги в коридоре, расстегнула шубку, бросила на стол перчатки и закурила, ожидая вопросов: вероятно, художник предупредил, что Сашин папа хочет поговорить конфиденциально. У Зубатого было что спросить, однако с первого мгновения он ощутил проникающую радиацию лжи, исходящую от этой женщины, и сразу определил: правды не скажет никогда.

— А вы такой мужчина, — оценивающе сказала она и улыбнулась, показывая зубки. — И совсем не грозный, а даже очень обаятельный…

Этот развязный тон и привычки уличной проститутки мгновенно взбесили его, было желание уйти отсюда, но это бы выглядело, по крайней мере, смешно.

— Я слушаю вас, — холодно проговорил Зубатый. — Вы что-то хотели сообщить?

Она ничуть не смутилась, разве что подобрала растянутые губки и стала озвучивать другой текст, уже нормальным голосом.

— Да, хотела, и приходила к вам трижды. Но вы отказывались принять меня. В последний раз не далее, чем три дня назад. Я вынуждена была попросить Туговитова, чтобы он нас свел таким образом.

— Зачем?

— Мне показалось, вы собирались спросить о Саше. Я знаю, у него с отцом были трудные отношения, о чем он жалел. Но мне кажется, он уважал вас и всегда стеснялся положения семьи. Это очень сложное состояние души…

— Слушайте! — он не мог подыскать слова, чтоб как-то ее назвать. — Откуда вы знаете Сашу?