Марат Немешев - Книга для...

Уже не раз замечал, что имена иногда очень сильно характеризуют личность. К тому же в мире очень много похожих людей. Похожих не друг на друга, а на какой-то общий для определенного количества личностей эталон. Так часто одного взгляда на человека было мне достаточно, и я говорил себе: «Ведь это практически двойник Юры!». А что самое удивительное, имя у этого человека было либо Юра, либо созвучное ему. Сходные черты характера имели Коли и Толи, Жанны и Яны, Жени и Саши (почему Жени и Саши? Потому что имена эти хоть и не созвучны, но одинаковы парны, бывают мужскими и женскими). Вот и Аня стала для меня… Нет, не заменила в моем сердце Таню. Просто…

Такой пример можно привести. Таня была как звездочка на небе. Другие девушки были как морские волны, фонарные столбы, беседки, мосты… Но звезд больше не было. А Аня стала звездой. Светила совсем по-другому, входила в иное созвездие, имела отличный от Таниного период вращения и яркость. Не первая – не значит хуже. Объекты, которые нельзя поместить в один список, потому что оба отвергают само понятие списка. Я придумал их сам для себя? Мы всю жизнь придумываем сами для себя.

Зазвонил телефон. Поднял трубку. Богдан.

– Привет, сволочь. Слышь, можно мы с Сашкой нагрянем к тебе? Можешь даже уборку не начинать, мы на все глаза закроем, ты только…

– Привет еще раз. А как ты узнал, что я никуда не поехал?

– Догадался. Ты и не собирался никуда ехать. Мне сказал, может, даже себе сказал, но сам не собирался. Если бы твердо решил, то не стал бы звонить и колебаться.

– Пожалуй ты прав, когда вы приедете?

– Когда только, так и сразу. Сейчас?

– Нет, Богдан. Давай через три часика. Ровно в полпервого. Хорошо? Мне нужно еще кое-куда смотаться.

– Как скажешь. Нам как-то без особой разницы. Димке позвонить или ты сам?

– Позвоните. Пива много не берите. У меня полный холодильник. Что-нибудь к пиву и запаситесь терпением. Я буду много говорить.

– Ну, это мы еще посмотрим. Тут Саша, какую-то важную вещь расскажет. Ну, если ты конечно… Давай. Удачи.

– Пока, Богдан.

А все-таки у меня замечательные друзья. Самые лучшие. Вот ведь странно – наверняка до участия в проекте Олег не мог бы стать моим другом, слишком разные у нас были цели и взгляды, а сейчас он стал таким, но… Часто ведь говорят: «Родителей не выбирают», «Сердцу не прикажешь», «Родина у нас одна». Все априорно и предопределено, насыщено эмоциями и минимум рационального подхода. А друзья? Отношения между нами не построены на расчете и взаимной выгоде, хотя в конечном итоге к ним все равно и сводятся. Хорошо моему другу – хорошо мне.

Я стал одеваться, еще раз проверил по карте, где находится дом, в котором живут Игорь и Аня. Скоро я буду рассказывать друзьям необыкновенную историю. Посмотрел наверх. Комната стала выше на несколько сантиметров. В ней стало просторнее. Слишком много места для одного? Открыл форточку – пусть квартира проветрится, пока я буду отсутствовать, и вышел на улицу. Прямо напротив подъезда сидела большая рыжая собака. В зубах у нее было что-то белое. Я подошел поближе. Нет, это был не конверт с письмом. Какой-то кусок ткани, видимо в него заворачивали мясо или птицу – он был в кровавых пятнах. Хотел погладить собаку, но она отбежала на несколько метров и вновь уселась греться на солнце. Тепло. Пьянящий и отрезвляющий, светлый и темный, легкий и тяжелый весенний воздух. Говорят, что человек никогда не выдыхает полностью все молекулы, которые пустил в свой организм при вдохе. Самые тяжелые остаются в низу наших легких. Значит, тяжелые молекулы этой весны останутся навсегда в моих легких. Тяжелые в легких. Легкие в тяжелых…

Через два с половиной часа я вернулся домой. Один, но очень веселый. Зашел в квартиру. Потолок был ни выше, ни ниже. Именно такой, как в проектной документации. И возраст… У меня никогда не было определенного возраста. Долго время я остановился на восемнадцати. Потом резкий скачок… назад! И несколько лет я чувствовал себя четырнадцатилетним, удивленным в переменах организма подростком. А потом все те же восемнадцать изредка прерываемые… Это случалось, когда мои внутренние колебания входили в резонанс с колебаниями вселенной, и мне казалось, что мой возраст миллион, миллиард, сотни миллиардов. Я чувствовал себя безнадежно устаревшим и неимоверно мудрым. Возвращался в юность, но с тревогой и ностальгией ожидал нового миллиардного скачка. Расставание с Таней. И мне стало семь, шесть, пять лет. Чистые слезы полные невысказанности и несовершенности слов и поступков соответственно. Смирение и боль в ее словах – мне уже не миллиард, а возраст с миллиардом нулей после единицы. А сейчас. Ровно столько, сколько было написано в поздравительных открытках к прошлому дню рождения. Ну, плюс несколько месяцев. Я обрел свой истинный возраст, мир принял привычную размерность, даже внешнее время соответствовало моему биологическому. Ведь друзья придут через полчаса? Я взглянул на циферблат – действительно, договаривались на полпервого, а сейчас полдень. Полдень – самые короткие тени. Не самое яркое, а самое светлое время суток.