Слоан Уилсон - Место летнего отдыха

На конце причала он остановился, боясь споткнуться в темноте и провалиться сквозь прогнившее дерево. «Если я сломаю ногу или погибну, – подумал он, – Молли это не поможет». Он представил себе черную, как чернила, воду, бурлившую под ним. По небу неслись рваные низкие облака, скрывая луну и звезды. За пределами освещенного кружка, выхваченного из темноты фонарем, нельзя было разглядеть ничего, и самый конец причала оставался невидим среди набегавших волн. Джон поставил свою ношу и передохнул, прежде чем продолжить путь.

– Эй, на палубе! – крикнул он, разглядев впереди смутные очертания шхуны.

– Эй! – раздался в ответ голос Херба Эндрюса. – Что там у тебя?

– Кое-что из моих вещей. Осторожно, они тяжелые!

Джон помог Хербу отдать швартовые, и они вернулись в Харвеспорт. Остаток ночи он провел на шхуне. Утром умылся холодной водой из ведра, переоделся и сошел на берег с тяжелым чемоданом, чтобы успеть на автобус до Бостона.

На площади Коллей-сквер он прошелся по магазинам, предлагая каждый раз только по одной вещи, чтобы избежать подозрений в воровстве. На этот раз он не злился, когда ему предлагали низкие цены. Собственно говоря, он вообще не испытывал никаких эмоций. Мир виделся сквозь дымку, как во сне, чувства казались умерщвленными. Автомобильные гудки, кричащие вывески с рекламой салонов, баров и танцевальных залов, толпы моряков на улицах, непроницаемые лица мужчин за прилавками магазинов подержанных вещей – все это слилось в единую путаную картину, слишком фантастическую, чтобы обращать на нее внимание. Попадая на прилавок, завитушки на ручках бабушкиных ложек, которые он так хорошо помнил, уже не казались знакомыми. В одной из витрин он увидел свое мутное отражение: нерешительная фигура с французскими часами в руках, завернутыми в простыню, словно младенец в пеленки, – какая-то нематериальная тень, а не человек; у него возникла странная неуверенность, жив он или мертв.

Один антиквар дал за часы хорошую цену. В общей сложности он сумел продать содержимое чемодана почти за четыреста долларов. По дороге к автобусной остановке ему попалась стоянка подержанных автомобилей, где среди прочих машин, выставленных на продажу, его внимание привлек допотопный «Плимут» за девяносто девять долларов. Прикинув все концы, которые ему предстояло проделать, Джон купил эту машину. «Очень важно с самого начала экономить каждый цент», – подумал он. На машине он доберется не только до Вирджинии, но и в любое другое место, куда они поедут с Молли, почти за те же деньги, что и на автобусе; с другой стороны, в случае необходимости в машине можно переночевать. О человеке с машиной нельзя сказать, что он совершенно бездомный.

По дороге в Брайервуд Джон брал всех попутчиков подряд, наполнив машину до отказа. Однажды ему попался солдат-отпускник из Техаса, а может быть, и в самовольной отлучке; ехали с ним и отец шестерых детей, странствующих в поисках работы, и моряк торгового флота, спешивший на свидание к любимой девушке в Джорджию, и маленький мужчина, который несколько часов сидел не шелохнувшись и не рассказал о себе ни слова, а только изредка загадочно улыбался.

Когда Джон добрался до Брайервуда, было уже воскресенье, и в общем зале школы для учениц и их посетителей накрыли чай. Некоторые девушки, которым разрешили на выходные уехать, только что вернулись и прощались со своими спутниками. В зале царила веселая оживленная атмосфера.

Молли вышла к нему в пять, все еще бледная, но без следов безысходности на лице или в поведении. Они сели, низко наклонив головы над чашками чая, окруженные смеющейся молодежью. Вкратце Джон рассказал о последних событиях.

– Что будем делать? – спросила она.

– Поедем в Ричмонд или еще куда-нибудь и поженимся. После этого…

– Что после?

– У меня есть деньги, чтобы продержаться какое-то время, – сказал он. – У нас будет полно времени подумать.

– Когда мы поженимся, мне будет не так страшно, – сказала она.

– Ты можешь выдумать какой-нибудь предлог, чтобы уехать из школы? Плохо, если они вызовут полицию.

– Обмануть мисс Саммерфилд ужасно трудно.

– Тогда едем, и все, – сказал, поднимаясь, Джон. Молли боялась, что, если она пойдет в комнату за чемоданом, ее могут заметить, поэтому без промедления они вышли из общего зала и, стараясь вести себя как можно более естественно, забрались в машину.

Старый двигатель завелся сразу, и Джон отъехал от тротуара. По городу он ехал медленно, чтобы не привлекать внимания, но, выехав на открытое шоссе, он придавил акселератор в стремлении поскорее убраться подальше от Брайервуда. Минут пять они ехали молча. Он думал, что, очутившись с ней наедине, он испытает счастье, однако воцарившееся между ними молчание становилось гнетущим. Он хотел спросить, рада ли она, но такой вопрос прозвучал бы, как насмешка. Бледное лицо Молли выражало решимость и храбрость, но никак не радость.