Китлинский - Клан – моё государство.

– Допустим, мы не доказали друг другу,- Ронд ушёл в сторону.

– Путь у тебя, кем бы ты ни был – один,- Сашка прикурил папиросу от папиросы.- На железке было не ГРУ, это подразделения оперативной армейской разведки Генерального штаба. Улавливаешь?

– Теперь – да,- Ронд чуть поник.

– Если ты не чужак, а сам себе на уме, легче ляжешь. Если чужак, скроешься от них запросто. Взять тебя к себе нам нет резона. Мы тут сидим, эти тебя искать будут и найдут, трясти для этого будут крепко. Ещё ты мне доверия не внушаешь, много подозрений на твой счёт. Игнат. Бери его с собой. Вывези и отпусти. На все четыре стороны.

– Надеюсь, в Европе?- спросил Ронд.

– Если ты оттуда, откуда я предполагаю, то ваши там есть, и довольно много,- Сашка кивнул Мику.

– Что у тебя?

– Может его на год изолировать?- предложил Мик.

– Нет. Это трата времени,- Сашка выбросил окурок.- Всё. Вам троим в ночь. Готовьтесь. Ты, Игнат, утром. Выводить будешь с мерами предосторожности.

– Ясно,- Игнат встал из-за стола вслед остальным.

Все разбрелись по домику, каждый по своим делам. За столом остались Ронд и Сашка. Долго молчали, потом Ронд спросил:

– Если я дам вам правду, мы сможем договориться?

– Не знаю,- ответил Сашка.- Думаю, что информация твоя ценности не имеет для нас.

– Или вы просто не хотите её брать?

– И это верно. О тебе мы через два-три месяца будем знать всё. И чей ты, и кто. Тебе, стало быть, сдавать хозяев своих нет смысла. На любого, кого бы ты мне не дал, у меня больше есть информации.

– Хотите сказать, что располагаете большим, чем я знаю?

– О нас ты вообще ничего не знаешь. Чтобы о нас знать, надо в нашем котле вариться, ты сидел не там, где нужно, и даже твои шефы тут и оттуда, не могли тебе ничего путного дать.

– У вас, конечно, есть сила. Вот смотрю на ребят, им ведь не больше семнадцати,- Ронд показал на До и Мика, которые играли в кости, расположившись на нарах,- а опыта у них больше, чем у меня. И это сильно бьёт психологически. Тем паче, что они в делах участвуют не только на равных, но и на ведущих ролях. Этот Мик, что меня вёл, поразил меня, испепелил,- Ронд смолк.

– Нечеловеческими способностями?

– Не только. Какой-то в нём порядок невидимый, и он ему подчиняется беспрекословно.

– Внутренний разум.

– Или хорошая школа,- Ронд сел ближе.- Выходит, мне вам нечего предложить?

– Пытайся, но решения я своего не изменю. Всё равно тебе надо ехать в Европу. В Союзе тебя съедят.

– А остаться не могу?

– Оставайся, кто тебе мешает. Если хочешь предложить свои услуги армейским.

– Ну не обязательно с ними садиться за стол. У меня есть, что выбрать.

– Самонадеянность – порок плохой.

– Не такой уж большой вес у армейских, вы преувеличиваете их могущество.

– Я не склонен фантазировать. Мной движет реальность.

– Скажите, а у "Пекина" вы были?

– Интересуешься – как?

– Да нет. Впрочем, если не секрет.

– Там, у "Пекина", был я. Сам. Убил химией. А вот как пускал, и что, объяснить не могу. Это секрет.

– Понятно. А чем ещё владеете?

– Могу больно сделать, не прикасаясь. Скажи, где?

– Давайте локоть левой руки,- предложил Ронд и сразу взвился от нестерпимой боли.- Хватит, хватит. Убедительно, вполне. Мысли тоже читать умеете?

– Хотел бы и это научиться делать. Только учителей таких нет. Одни шарлатаны.

– И у вас все этим владеют?

– Кто пожелал овладеть – овладел. Это ведь от многого зависит, надо иметь способности. Предрасположенность к такому не у каждого есть.

– Готовят у вас, однако!!- восхитился Ронд.

– Аэродинамических труб не имеем, но восполняем другим. А что важней на данный момент – жизнь определяет.

– Вам не откажешь в проницательности, я действительно, крутился в трубе. И довольно долго. Походка выдаёт, да?

– Не только. Больше движение головой. Как у гуся, тело летит, а голова крутится. Там, где обычно поворачиваются телом, вы поворачиваете голову, и если не хватает, доворачиваете корпусом.

– И по этому вы определили, что я – "чужой"?

– Ронд. Мне безразлично, кто вы. "Чужой", не "чужой". Я вас не ловил, не подсиживал. Вы ко мне упали, случайно ли, нет ли, для меня значения не имеет, и я вам сказал своё слово. На случай я вас проверю, но это сделают и армейские. Им-то сам Бог велел.

– Значит, вы считаете, что мне возврата нет?

– При любых условиях.

– И Давыдова мне тоже, похоже, не достать. Вы тонкий психолог, ненавязчиво вынуждаете меня открыться вам.

– Вы сами это хотите сделать. Мои условия для вас, видимо, не подходят, отсекают от чего-то. Но тут не моя игра. В любом случае, что бы вы мне не сказали, помочь не смогу. Давыдов мой. Он мне необходим, и я к нему никого не подпущу. А вам в Союзе могу помочь только одним – убраться отсюда живым. Сами решайте.