Китлинский - Клан – моё государство.

Парились долго. Молча, поддавая на комелёк; кряхтя, сопя, хлеща друг друга упругими берёзовыми вениками, время от времени выскакивая в предбанник, чтобы хлебнуть морсу и чуток отдышаться. Остыв после парной, Дед выпил двести граммов водки и, порубав ухи, залёг спать. Сашка ничего не спрашивал. Двое суток под дождём, с короткой ночёвкой, по трём рекам добираться – не сахар. Здоровый мужик не каждый выдержит, да ещё в одиночку, и это значило больше для Сашки, чем слова. Он сам неоднократно ходил моторкой по этому маршруту, знал коварство перекатов, особенно в период разливов. И раз Дед сам, в такую непогоду, решил идти, значит, случилась нештатная ситуация, что-то из ряда вон выходящее. Сашка догадывался, что "это", интуиция подсказывала ему сложившиеся обстоятельства. Поэтому он не задал Деду ни одного вопроса.

Дождавшись, когда угли в печи перестали бегать синенькими огоньками, Сашка закрыл заслонку, собрал своё шмотьё, обошёл на всякий случай заимку (береженого Бог бережет), вернулся и, как только стемнело, тоже лёг спать. Часа в три ночи Дед стал ворочаться, сел, спустив ноги с кровати, нашарив пачку "Беломора" на столе, закурил. Сашка поднялся вслед, и тоже закурив, зажег керосиновую лампу. Вид у Деда был молодцеватый, со слегка самодовольной улыбкой.

– Ох, Санька, и напортачили,- не то вопросом, не то утверждением сказал он. Сашка лишь качнул головой в ответ, давая понять, что в курсе.-Уходим через Тыткин,- бросил Дед, вставая.- Лодку сплавь в перекат, заимку в дым, к чертям собачьим. Баню не тронь. Святое.

Спустя час Сашка догнал Деда в шести километрах от заимки. Было ещё темно. Всё время до обеда шли беспрерывно. В полдень, взойдя на перевал, перекусили банкой тушенки и хлебом, запив морсом. Первым стал спускаться Сашка, Дед за ним. Уже в сумерках вышли к маленькому срубу и, не затапливая печурку-буржуйку, завалились на нары. Это был личный Сашкин домик, о котором не знал даже Дед, поэтому на спуске лидировал Сашка. Здесь никто найти бы не смог. Проснувшись в 12 часов ночи, Сашка зажег готовую к запалу печь и стал возиться с харчами.

– Почему не будишь?- поднимаясь с нар, проворчал Дед.

– Рано,- ответил Сашка.

– Кто мало спит, в огне не горит. Садись. Поговорим,- Дед стал моститься к небольшому столику, доставая из рюкзака флягу.

Сашка черпнул воды ковшом, держа его в руке, пока Дед наливал спирт в кружки. Не чокаясь, выпили, поочередно запивая водой из ковша, но спирт всё равно жег и вязал глотку. Поев и закурив, Дед сказал: "Александр, пути отрезаны. Обложили со всех сторон. Рассыпались от Москвы до Якутска. Нам, грешным, плевать на эту суету, у нас "белый" билет. Мы без вины. Но шухер может случиться страшный. Ты – особая тема для…"

– Петрович!- перебил Деда Сашка.

– Дай договорить,- Дед насупился. Сашка махнул рукой, обозначая своё дальнейшее молчание.- Ты пойми, "семья" за тебя в ответе. В таких делах, что мы занимаемся, никто списывать не станет. Платить и тянуть сроки придётся всем. Но сдавать! Это ты сам знаешь, сволочь в расход незамедлительно. Но нам всем надо уходить в нелегалы. Даст Бог, ещё соберётесь. Мне уже не дано. И ты мне не перечь, знаю, что ты в курсе, недолго мне уже осталось. Может год, может два протяну, а может через месяц загнусь. Речь о тебе. Чекисты требуют с заказчиков: кто? Те, сучьи детеныши, полные штанишки наложили и сдали наш сектор. Мы свернулись из тайги со всех подпольных промыслов, нам с гуся вода, но тебе кругляк. Ты свободен в выборе, хотя его нет. Туда смерть, сюда смерть.

– Петрович…

– Не перебивай. Знаю я тебя, на моих глазах вырос. Потому и обидно, что из-за столичной гнили весь этот препротивный, смердящий на всю страну, загон. Смерть тебе нипочём. Хвостов нет. Делай, что сам считаешь нужным, тут я тебе не советчик. И другим ничем помочь не могу, разве, что сдохнуть вместе. Только об одном помни. Заруби, завяжи узелок. Чтобы ты не предпринял сейчас, обратный удар рикошетом шарахнет по "семье". Крепко подумай. Крепко. Всё, теперь помолчи. Налей ещё, что ли.

Сашка достал из-за голенища узенькую, плоскую, с изгибом флягу, отвинтил пробочку, разлил содержимое в кружки, сначала Деду, потом себе. Вылил всё до последней капли. Они выпили.

– Когда же ты успел сделать?- пробасил Дед.- Брагу вроде не ставил?

– Прошлогодний запас,- Сашка улыбнулся.

Сложив остатки харчей и оставив в заначке соль, табак, спички, чай, вышли из схорона.

– Куда?- спросил Дед.

– Доведу до Бёргё, со стороны нижнего колодца,- ответил Саня.