Китлинский - Клан – моё государство 2.

– Нет, конечно!

– С крыши здания, которое располагалось перпендикулярно к дороге, на которую выехала машина президента, сидел профессиональный снайпер. У него была винтовка калибром девять миллиметров с мощным глушителем. Его выстрел и был роковым для Кеннеди. А вообще-то там стреляло трое, кроме этого профессионала и Освальда. Освальд, кстати, совсем не стрелял. Может он и хотел что-то сделать, но ему мешал сильно столб с фонарём. Пока он выжидал, остальные стали палить, Освальд сразу же из здания чухнул. Так всё было.

– Так ведь кровь хлестанула поперёк машины на Жаклин и губернатора?

– Вы видели когда-нибудь, чтобы с приличного расстояния выстрелом из винтовки так хлестануло? Тут не надо быть экспертом, чтобы определить, что выстрел был сделан сзади. Не сбоку, не спереди, а сзади. Просто голова довернулась по оси во время прохождения пули через череп. Такой эффект может дать только винтовочная пуля большого калибра и обязательно тупая, как револьверная. Мне кажется, что и на это организаторы покушения сделали упор. Типа того, что, мол, могли из толпы из револьвера пальнуть.

– Хорошо знаете оружие?

– Если честно, то не очень. Сильно разбираться мне ни к чему. Я пользуюсь узким кругом и, как правило, отечественным.

– А за рубежом?

– И там тоже.

– Не боитесь?

– Нет. Я не агент из группы по ликвидации Моссад. Это они обойму садят в жертву. Я одним выстрелом обхожусь и гильз на месте не оставляю.

– Понятно. Скорострелки не любите.

– Ну почему? Они, может, и нужны, но мне ни с руки. Расход, опять же, большой.

– С вашими способностями – заложников освобождать, цены бы не имели.

– А я и так не последний. Нестабильность рождает насилие в таких грязных формах. Планка растёт постоянно. Ситуация обязывает. По крайней мере, снижения в ближайшие годы не предвидится, ему взяться неоткуда. Хорошие сотрудники, вы сами говорили, бегут и пополняют. Заводы пополняют, выбрасывая рабочих за ворота. И все оказываются на большой дороге.

– И не наживы ради.

– Ради куска хлеба насущного, не до жиру.

– Очередной поворот истории?

– Это не поворот и не вираж, это путь назад, в пещеры. Наш народ, как слепые котята в поисках сиськи, тычется и не находит. Вашим ещё повезло, они себе кусок хлеба добудут, профессия накормит, а как быть учителю, врачу, учёному? Они ведь банков охранять не умеют. Им как жить? Что им делать в таких условиях, сложившихся в стране?

– Разве, скажите, моя голова должна об этом болеть? У меня узкий участок, за который я отвечаю. Я не политик, не государственный деятель, меня в парламент и на съезды не выбирали.

– Так и я там не бываю, мне там делать тоже нечего, своих забот предостаточно. Мои дела только отчасти с проблемами государственного обустройства соприкасаются и с предполагаемым будущим развитием России не совпадают вовсе. Мы с вами опять завтра окажемся по разные стороны баррикад, в разных окопах будем мёрзнуть, после того, как вы наденете форму российских вооружённых сил.

– Конечно, не мы ведь решаем судьбы, мы исполняем приказы. В отношении вашего тайного общества уже, наверное, ничего не будет предприниматься, ведь многие из теперешних главарей отойдут от власти, скорее всего, навсегда.

– Боюсь, что этого не случится. Они, как клопы, могут просидеть в засаде много времени, а только уснёшь или потеряешь бдительность – подлазят и кусают. Рано вы их списываете со счетов. Они ещё возвратятся во властный строй.

– Но вы, правда, не намерены влезать в это?

– Эту страну я знаю слишком хорошо, чтобы соваться в происходящие глобальные события. Мы в них и так попали не по своей охоте, нас втянуло в водоворот. Может, надо было отсидеться, не высовываясь, до срока, как знать. Будущее своё делаем сами, собственными руками.

– А общее?

– Общее с обоюдного молчаливого согласия строится. Если реформы, предлагаемые для проведения в стране, провалятся, все станут валить друг на друга, искать "стрелочников" перестройки. Крик поднимут, может, даже парочку вздёрнут на виселице, только прока от этого уже не будет никакого. Время ведь золотое упущено на болтовню и составление лозунгов да призывов. Поздно что-то теперь менять.

– Я понимаю. Нас за уши тянули в ГКЧП, теперь многие рады, что не поддались. Встретил одного, он в МВД служит, спрашиваю: "Как дела?", а он – мы давно знакомы и откровенно между собой всё обсуждаем – отвечает: "Устал я, старик, выжидаю момент, чтобы вовремя перебежать, не прогадать бы вот только. Надоела эта возня, стабильности хочется".