Китлинский - Клан – моё государство 2.

– Так под программу обучения надо идею закладывать,- возразил Евстефеев.- У вас есть она?

– Василий Павлович, идея – вещь скользкая. Не надо цель и идею связывать вместе. А цель мне конкретно видится, как и вам: сильная и грамотная Россия. Именно Россия, теперь ведь ясно, что раздел Советского Союза практически осуществился. Всё для блага России и её народа, но не в ущерб народам тех государств, с которыми мы сидели долгие семьдесят лет в одной банке. Разве это идея? Это цель. Можно вести споры о том, как идти, без этого не обойтись, но при любых обстоятельствах связывать должна цель. Главное – освобождайте себя и тех, кто рядом с вами, от груза прошлого, ибо груз этот давит сильно и не даст вам возможности что-либо создать,- Сашка перестал говорить и прислушался.

– Что вы, Александр, в тайге сидите? Вам надо на трибуну, в ораторы. Есть в вас что-то колдовское, привораживающее. За вами ведь народ валом попрётся,- произнёс комплимент Панфилов. Ему нравился Сашка всё больше и больше какой-то непонятной своей твёрдостью и постоянством в изложении мыслей.

– Мне этого не дано. На мне крови очень много,- отсёк Сашка такое предложение.

– Наверное, вы правы,- Панфилову было по-доброму жаль, что умный человек стоит вне политики.

– В Европе я легально действую. Мне оттуда легче и больше для России можно сделать, чем тут агитируя за ту или иную модель развития общественных отношений. Только я категорический противник вождизма, мне не нравятся толпы людей, прущихся на демонстрации. Они собираются от бессилия. Нормально развивается только то государство, где народ, человек конкретный, может решить свои проблемы без митингов и собраний, в рабочем порядке согласно закона, который, в первую очередь, направлен на его защиту, а лишь во вторую очередь – на защиту государства, хорошо, если оба эти направления совпадают, что редко в мировой практике сейчас случается потому, что имеется крен в сторону корпоративных интересов определённого круга деятелей. Вот когда наш народ перестанет собираться в толпу и требовать чего-то, можно будет сказать, что мы достигли уровня всеобщего понимания реальности. Для этого надо годы и десятилетия нормального развития в сфере общественных отношений, а пока этого нет, любые предлагаемые сверху решения по переустройству страны и его экономики потерпят крах.

– Значит, вы против участия в проекте по внедрению во властные структуры центра?- спросил Панфилов и посмотрел на Гунько, которому они поручали переговорить с Александром по этому вопросу, но тот даже не поднял головы, пропустив мимо себя. Не стал отвечать и Сашка, подгребая угли в костре, от чего в небо взметнулась стайка искр. Наступившее молчание прервал Левко. Он произнёс:

– Раздел Союза неминуем. Его последствия будут ужасны. Центр потеряет влияние в регионах и будет терять его постоянно в будущем при условии падения уровня производства, которое обязательно сократится. Что бы Москва в такой ситуации не предложила, все на периферии станут отвергать, как неприемлемое, а предложить может только грамотный или грамотные, которые сейчас напрочь отсутствуют. Не хочу читать вам курс политэкономии, но плохая реальность уже постучала в двери и вошла в неё. Вопрос: для чего тащиться в центр московских властных структур, если они в ближайшие годы потеряют своё влияние в регионах окончательно, и выжать из них что-то будет практически невозможно? Конечно, тогда надо внедряться в регионах, скажете вы и будете правы и не правы одновременно. Правы, потому что это необходимо делать, ибо там будет решаться будущее России, но осуществить такое внедрение можно при наличии соответствующей программы и, главное, большого количества надёжных людей, которых нет у вас, нет у нас, и вообще нет сейчас ни у кого. Не правы же потому, что программу такую составить невозможно по причине элементарного отсутствия грамотных людей, ведь её сделать надо не из центра, а с мест, из глубинки российской. По самым скромным подсчётам необходимо иметь в регионах порядка ста сорока тысяч, чтобы всё подсчитать и потом свести в общую схему, но и при этом она должна быть гибкой, как резиновая. Ну, это уже вопрос другой. Но на первый, я думаю, вы ответ имеете,- и Левко уставился на Сашку, который одобрительно кивнул, не произнося при этом слов.

Долго сидели, не разговаривая. Молчание нарушил Евстефеев, сказав:

– У меня такое ощущение – не знаю, как у остальных моих друзей,- что у вас в тайнике машина, пронзающая пространство, и вы в будущее шастаете время от времени, точно зная, что там нас всех ждёт, и ненавязчиво поучаете, как надо делать.