Китлинский - Клан – моё государство 2.

– Подсчёт простой: берём разницу по вложенному в Норильский комбинат, город и города-спутники со всей инфраструктурой и, определив покупательную способность доллара и рубля из расчёта перечня в три тысячи наименований товаров и услуг, получаем, что расходы в два раза превышают стоимость производимого комбинатом продукта. Там ведь не только медь, ещё два десятка наименований.

– Александр,- взмолился Гунько,- это пещерный подсчёт!

– Может вы и правы в данном, конкретном, случае, только других вариантов для подсчёта в Союзе нет. Плановая экономика хитрая до заоблачных высот, но как вы не пыжьтесь в разработке схематики подсчёта – по Норильскому комбинату одни убытки.

– А приоритеты?- спросил Гунько.-Это сбрасывать нельзя.

– Природа мне не даёт что-то сбросить. Однако, прибыль – это не фикция, реальность, а она такова: две трети средств поступает в Норильск из Госбюджета на поддержание в рабочем состоянии цикла производства и городской инфраструктуры. Значит, кто-то где-то на них горбатит, чтобы они там, за полярным кругом, хорошо жили, а это не приоритет, это грабёж. Если по уму, то там, в случае снятия их с дотаций, голое поле будет. Сами себя они не прокормят даже в случае, если будут добывать в сто раз больше. И ещё, коль этого вопроса коснулись, предполагаемые в стране реформы направлены на то, чтобы перевести всех на рыночные рельсы, а это значит, что каждый должен жить за свои средства, но при этом платить в Госбюджет налоги. Как они будут существовать, если уже теперь они на дотациях, а о налогах речь совсем уже не идёт?

– Они производят несколько металлов, которых больше вообще в мире нигде не добывают,- Гунько не мог поверить в то, что Сашка не хочет понять очевидной пользы комбината и его необходимости.

– Тут, Юрий Ефимович, я с вами не соглашусь. Во-первых, кое-что можно купить на мировом рынке через посредников и весьма недорого. Во-вторых, кто вам сказал, что у нас чего-то нет? Есть всё. Океан месторождений и, поверьте, более мощных, чем в Норильске, и в более удобных местах, чем этот злосчастный городишко.

– Имеете в виду тысячи человеческих костей, на которых он стоит?- встрепенулся Евстефеев.

– Не костей, Павлович, душ людских,- сказал Сашка.

– Извиняйте, оговорился,- согласно кивнул Евстефеев.

– У нас самое копеечное – жизнь человеческая и труд его. У всех других народов – это богатство, а у нас – бросовый товар. Швея в Таиланде, работающая в частной мастерской по восемь часов в день, может купить для себя на заработанные триста долларов в месяц в пять раз больше, чем шахтёр или сталевар у нас на свои полторы тысячи рублей. Это уже не шутка, это уже социальная политика. Такая эксплуатация народа чревата самым страшным бедствием – разрушением веры человека в справедливость. Свидетелями такого распада мы с вами сейчас и являемся. Горбачёв этот процесс начал, Ельцин продолжает и кончится всё социальным взрывом. А о тех, кто объявил о независимости и вышел из состава Союза, вообще говорить не желаю. Мне плевать на митинговые заявления о национальной незалежности, но когда народ станет голодать и возьмётся за вилы, тогда будет поздно каяться. Через три-четыре года в независимых государствах такая картина будет, как после нашествия на Русь орды Батыя.

– Однако, у вас сравнения,- усмехнулся Гунько.

– Мировой капитал отсосёт из независимых республик всё, что сейчас они имеют в стратегическом резерве, это, кстати, немало. Свои доморощенные торгаши помогут продать то немногое, что есть в свободной торговле, государственную имею в виду. Пример: с Украины и Белоруссии за три года было вывезено за рубеж столько напильников, метчиков, свёрл и прочего инструментария, что для того, чтобы его произвести для собственных потребностей, республикам этим необходимо двадцать лет. Мировой капитал потрёт руки и даст кредиты, но достаточные для того, чтобы распределить их в кругах высшего эшелона властителей, а это чистейший пример варианта колонизации, но без видимого политического вмешательства. Власть становится от таких кредитов, как наркоман, и в дальнейшем уже без них обходиться не может. И я вариантов противодействия сейчас не вижу, может вы что-то знаете подходящее.

– Думаете, что будут стремиться отрезать нас от влияния в мировой политике?- спросил Гунько.

– Обязательно. Они ведь рассматривают тот или иной регион мира с точки зрения не только своего влияния там, но больше с позиции получения возможных прибылей в бизнесе, торговле. Их усилия направлены именно на это. Госдеп – это не политический фокусник, это инструмент в исполнении задач, стоящих перед американскими банками и концернами. Политика – высший этап в бизнесе. А где они определили свои стратегические интересы? Центр их усилий пришёлся на Балканы, второстепенный – на независимые государства.