Китлинский - Клан – моё государство 2.

– Копать чем?- спросил парень вдогонку.

– До места, где свой инструмент оставили, недалеко, идите,- не оборачиваясь, ответил Сашка.

Все пятеро поднялись и стояли, переминаясь с ноги на ногу.

– Что ждёте? Топайте,- сказал им До.- Место помните, а сопровождающих тут нет. В бега прысните, далеко не смоетесь – поймаем.

Пойманные пошли гуськом.

– Тут километра два,- крикнул им До.- Времени вам даю один час. Парень с крестиком кивнул, и группа ускорила шаг.

Когда задержанные отошли, Сашка спросил:

– Зачем столько покойников сделали? Не могли обойтись ранениями?

– Саня, это я маху дал,- ответил за всех Проня.- Старею видно. Где-то в голове не сработало. Да и этот,- он кивнул на афганца,- резанул "узи", что тебе горохом, кучно так. Ну и пришлось бить наповал.

– Ладно, так и быть, штрафовать не буду,- сказал Сашка и рассмеялся.

– И на старуху бывает проруха,- Проня улыбнулся.- А что, Сань, вспомнил старое, как я тебя по молодости на пешеходку упёк.

– Ох, времени утекло, двадцать лет уж,- Сашка хлопнул в ладони.- Кто бы мог подумать, что у времени есть обратные ходы.

– Нет, вы только на него посмотрите,- возмущённо обратился Проня к Мику и До,- хочет мне таки старое припомнить. Ну и злопамятный ты, Саня, глаза вон так и сверкают.

– Это от смеха,- отвёл в сторону Пронины предположения Сашка.- Не было во мне помысла тебя корить, хотел только напомнить, что всему есть в жизни расплата.

– Бандит ты, Сашка, ей-ей, бандит,- хмыкнул Проня и стал стаскивать сухие ветки на костёр.

– А ты не бандит?

– Я – стрелок. На пенсии, правда, но всё ж,- бросая охапку, сказал Проня.

Вернулись ходоки, с лопатами и ломами. Подошли. Парень с крестиком спросил:

– Вон там у берёзок можно хоронить?

– Можно. Только это не берёзы, а осины,- поправил его Сашка.- Копать два метра глубиной и пока шесть могил.

– Сделаем,- в глазах парня мелькнули искорки надежды, что может не придётся рыть себе.

Пока московские копали могилы, Сашка с Проней развели костёр и стали варить ужин. Рыли два часа и закончив, подошли к костру.

– Мойте руки,- сказал им Проня.- Ужинать будем.

Пойманные расселись, и Проня, как заправский повар, стал разливать суп. Прозвучал сигнал радиотелефона, Мик подал трубку Сашке.

– Привет,- сказал Сашка.- Как самочувствие? Нормально – это уже хорошо. Сейчас человек, что тебя нашёл, покажет, где Лёня "Чапай" сидит. Пойдёшь к нему и передашь, что его люди, посланные искать золото, у меня в плену. Пятеро. Шесть человек уже почти в могиле. Лёне расскажешь, кто я и что, пусть готовит выкуп. Ну, а если откажется, мой человек час спустя после твоего ухода их всех скопом отправит на тот свет. И выкуп он должен дать не за людей пойманных, а за то, что нос сунул не в свой огород. Понятно?- Сашка перестал говорить и долго слушал, после чего сказал:- Хорошо, я тебе даю гарантии. Давай, делай,- и выключил радиотелефон.

– Что?- спросил Мик.- Крутит.

– Ему крутить – себе дороже. Наш человек двоим его людям руки сломал, просит любезно возместить.

– Оплатим,- коротко бросил Мик и стал хлебать суп.

– Что замерли?- Сашка глянул на прекративших есть людей.- Вы кушайте, вас это не касается.

Все молча продолжили трапезу. После ужина, перекурив, двинулись толпой хоронить. Зарыли быстро. Когда возвратились к костру, темнело.

– Устраивайтесь спать,- сказал Мик.- Шмотки свои можете взять,- и кивнул в сторону рюкзаков.

Пришлые разобрали свои, стали доставать тёплые вещи (ночью уже было холодно) и размещаться вокруг костра.

В час ночи к костру вышел бородатый мужик.

– Привет, славяне,- поздоровался он.- Холмики свежие прошёл. Хороните?

– Хороним. А ты что бродишь?- спросил Проня.

– Человека одного ищу. Наверное, я по адресу попал,- ответил бородатый.

– Смотря, кто тебе нужен,- Проня приглядывался к незнакомцу. Тот был могуч. Огромные мозолистые руки выдавали в нём человека трудолюбивого. Винтовка висела на плече вниз стволом и не вписывалась в его мощные габариты, контрастировала.

– В лицо я не видел того человека. Да мне оно и ни к чему, собственно. Слышал о нём. Давненько. Пятнадцать лет уж как,- мужик смолк, прислушиваясь ни то к шорохам леса, ни то к самому себе. Помолчав, добавил:

– Вот ищу.

– А ищешь так, аль по делу?- вновь спросил Проня.

– Какое у меня может быть дело, кроме рук моих,- мужик показал ручищи.- Да вот человек тот исчез, говорят. Слухи есть, а его нет. Третье лето ищу.

Проня достал харчи.