Китлинский - Клан – моё государство 2.

– Проня наказал уже,- сопя, ответил Бес.

– Я не про наказание. В школу тибетскую хочешь?

– Саш,- взмолился Бес,- слово дать не могу. Сам не знаю, как всё это выходит. Плохо, но сдержаться не могу.

– Бес он и есть бес,- произнёс Евлампий, улыбаясь.- Что тут ещё скажешь. Пороть надобно его, паразита. Ты, Санька, не стесняйся нас, авось это поможет.

– Так отправить тебя обратно?

– Не надо.

– Иди работай, но помни – до очередного раза, последнего. Больше прощения не будет, коль ты до пороха добрался, всё, терпению нашему наступил предел. Завтра взрывчатку делать станешь и всех нас в небо пустишь.

– Тут компонентов для взрывчатки рядом нет,- сказал Бес, отходя в сторону грядок.

– Это моё последнее слово,- крикнул ему вдогонку Сашка.

– Сань, фараоны давно были?- хитро прищурившись, спросил дед Павел.

– Вам-то они зачем нужны?

– Да вот мы с Евлампием заспорили, не можем прийти к сенсусу.

– Консенсусу,- поправил Сашка.

– Один хрен – редька,- хохотнул дед Павел.

– Давно,- ответил Сашка.- От каких времён – точно не установлено.

– Нам примерно,- не отставал дед Павел.

– Ныне какой год от рождества Христова?

– Так 1991,- дед Павел посмотрел на Евлампия,- а что?

– А от сотворения мира по Библии?-спросил Сашка.

– Дак тыщ семь уж поди, без малого.

– Вот и фараону столько же, без малого,- сказал Сашка, пытаясь уйти.

– А пирамиды когда строили?-удержал его вопросом Евлампий.

– До потопа. Тыщ пять лет назад.

– При этом, ну молодом, как его?- Евлампий подтолкнул деда Павла в бок.

Тот произнёс:

– Тутанхамоне.

– Чего вас туда понесло?- поинтересовался Сашка.

– Так по телевизору показывали вчера. Вот мы вдруг и заспорили только что. Там, в пирамиде, япошки дырки крутят, хотят клад найти,- ответил дед Павел.

– Это пирамида Хеопса. Ей больше четырёх с половиной тысяч лет. Высота сто сорок шесть метров с гаком, гак – шестьдесят сантиметров. Построили её, обложив в основании природную скалу. Ставили в честь и при жизни фараона Хеопса, отсюда и её название. Тутанхамон жил гораздо позднее, на тысячу с лишним лет, и в его правление пирамид уже не строили.

– Так не он строил?- спросил дед Павел.

– До него строили.

– Вот так, Евлампий. Не могёшь ты со мной тягаться.

– Погодь,- Евлампий не желал соглашаться.- А как доказать?

– Спорили на что?- спросил Сашка.

– Кому завтра ствол пилить,- дед Павел показал на бревно.

– Выходит, мне распускать дуру,- Евлампий хлопнул по лесине в сердцах.

– Дурному и работа соответствующая,- обняв его за плечо и смеясь, сказал дед Павел.- Другой раз не спорь.

– Теперь поостерегусь,- Евлампий почесал бороду и обращаясь к Сашке, спросил:- Что, Сань, опять в бега косишь?

– С чего это ты?- Сашка сел на бревно рядом со стариками.

– Звонить тебе стали часто, вот мы и рассудили, что сбежишь скоро,- ответил дед Павел.

– Осенью сбегаю недельки на две, а зимовать тут буду, дальше – видно станет. Новости смотрите? Что там ноне?

– Всякую ерунду показывают,- сказал дед Павел. Он при показе новостей жутко язвил и передразнивал всех, кто выступал.- Петушки по шесткам расселись, уж который день не появляются. Дикторша сказала, что главный наш на отдыхе в Крыму.

– Смотри, они тебе накукарекают,- передразнил его Евлампий.

– Пущай выкусят,- дед Павел сложил пальцы в фигу.- Сань, скажи, как такие на свет родятся, смотреть больно. Не было бы этой коробки и мы были бы в стороне, а так поневоле обсуждаем вот. Лучше бы не знать, что они, деятели эти, есть.

– Бабы рожают, как и прежде, а общество воспитывает,- ответил Сашка.

– А этот сибиряк – Ельцин. Да я бы с ним рядом срать не сел, уж больно он вонючий, жуть какой. Его слюной металл можно склеивать, столько в нём желчи. Нет, он не сибирских корней, не нашенский он или урод. Такое случается,- дед Павел сплюнул.

– Его партия испохабила,- Евлампий вздохнул.- Раньше-то, небось, в каждую задницу заглядывал, а волю дали, растерялся, да и в свою не с руки смотреть.

– Так пусть приедет в наши посмотрит,- дед Павел зычно захохотал и сквозь смех простонал:-Ума может прибавится.

Ничего не зная о событиях, происходивших в стране, старики, привыкшие к прямому общению, взгляду глаза в глаза, словам, произносимым и выполняемым, получив телевизор под конец жизни и неизвестно чем руководствуясь в своих оценках по поводу того или иного факта, показанного на экране, ни разу не ошиблись. Все политики и руководители страны получили прозвища. Горбачёва назвали "лысым бомахом". Ельцин получил прозвище "лось". Председатель Верховного Совета Лукьянов был поименован "замшевым". На вопрос Сашки: "Почему?", старики ответили: "Слишком гладкий и мягкий". Руслан Хасбулатов стал "апостолом" с объяснением, что те тоже писали. Министр обороны Язов получил кличку "дредноут" за свою непробиваемую, как у бронированного крейсера, прямолинейность. Николай Травкин, чьи выступления несколько раз транслировали, был назван "хорошим глупым мужиком". Гавриил Харитонович Попов, показанный купающимся в проруби, был окрещён "налимом". Собчак долгое время обсуждался стариками и был прозван "лопатой", можно, мол, и канал копать и могилу. Депутаты Верховного Совета – "бурундуки", каждый свою норку обустраивает и туда тащит, между делом выскакивает к микрофону, посвистит и прячется. Проницательности стариков не было предела. Юрик, спокойный парень, шаставший по округе ко всему принюхиваясь, получил прозвище "шайтан-бойтан", а засыпавший их вопросами Тирк,- "ангелом", по примеру тех ангелов, что Господу покоя не давали, выпытывая Создателя обо всём,- пояснили они.