Китлинский - Клан – моё Государство 5

– Мы сами без денег. Якутск не даёт,- оправдывается зам.главы улуса.- А им Федеральный пенсионный фонд задолжал. Ситуация! Ещё с мировым этим кризисом, если он по нам ударит, а долбанет, видно уже теперь, что будем делать, не знаю.

– Глава что-то просил?

– Маленькая просьба, Александр Григорьевич! Не могли бы вы взять всех промысловиков, оленеводов на обеспечение. Они к нему приходили. Просили отпустить к вам. Мы не против. Только надо соблюсти тихо всё. Без шума. Нам средства в улусе ох как нужны!

– Годится!- Сашка кивает.- Пришлите представителя надёжного. Охотники пусть приезжают. Отоварим их в кредит. Не чужие ведь, чай, свои.

На лице зама улыбка. Его родичи в тайге, как и все мотаются без помощи. Он встаёт и благодарно жмет Сашке руку.

– До свиданья! Я главе передам. Спасибо! Когда их можно к вам направить?

– Хоть завтра. Но не ко мне. К Зинаиде Егоровне Расторгуевой. Этими делами она ведает. Там же организуем приёмную к марту на пушнину, мясо, шкуры, рыбу, травы.

– Это хорошо. Спасибо!- зам.главы администрации улуса жмет Сашке руку вторично и быстро уходит из кабинета.

Сигналит машина генерального директора "ЗД", он приехал с тем.

После ухода Сашка подумал: "Теперь начнётся маета и суета. Комиссии, что к нам приедут, истратят столько, сколько мы не получили в поселковый бюджет. Какой выход? На Бриндакитском перевале надо выставить пикет, а в аэропорту Якутска посадить человека, который будет проверять пассажиров на предмет цели поездки в наш "сектор".

Пикет не успел встать на дежурство, как появился УАЗ-469. Райвоенком хочет видеть председателя поссовета. Пропустили.

– От тебя, Александр, не ожидал!- райвоенком жмёт руку и обнимается с Сашкой. Они родились в одном посёлке. Учились в одном классе. Потом каждый пошёл своим путём. Райвоенком в армию, военное училище после срочной, две войны (Вьетнам в 1979, Афганистан в 80-82, 85-86 гг.), где получил тяжёлое ранение в ногу и ходит теперь в звании подполковника, опираясь на палочку.

– А ты думал, что я дам тебе и подобным, искалечить парням жизнь? Чтобы они как ты гордились хромотой, если выживут?!

– Хоть ты не режь по живому!- просит райвоенком.

– Серёга!! Брось агитировать и давить мне на мозги. Мне твоё геройское прошлое не очевидно,- Сашка достаёт из шкафа стаканы и бутылку водки, а в двери кричит:- Макаровна! Будь любезна, чайку завари, а?

– Принесу,- доносится из другого кабинета.

– И не спорь со мной,- Сашка нарезает хлеб, колбасу и соленые огурчики.- Я за исключительную добровольность. Ты за свою получил инвалидность, железные цацки на грудь, почетную и ни к чему не обязывающую должность, кой-какие льготы, а к сорока пяти пенсию за доблесть и героизм. А кому он был нужен?- Сашка наливает полные стаканы. Входит Макаровна.

– Вот вам котлетки домашние,- она ставит тарелку на стол.- К водке лучше мясо, чем копченая колбаса. Сейчас я капусточки мороженной, сбегаю, наколю. Чай сделаю вам позже, чайник поставила. Редкий ты у нас гость, Сергей!

– Ругаться я, Ольга Макаровна, приехал. У вас четырнадцать человек на призыв и ещё у 11 закончились отсрочки. С них шахта сняла бронь.

– Отдашь?- Макаровна смотрит на Сашку.

– Нет. Ни одного человека,- заверяет Сашка. У Макаровны, бывшей учительницы русского языка и литературы, внук, живущий с ней, родители подались на заработки в Иран, должен призываться в армию осенью в числе 14, что приписаны к их совету.- Макаровна! Ты пошли водителя в столовую и позвони туда, чтобы его накормили от пуза.

– Сейчас организую,- Макаровна покидает кабинет.

– Тебе, Александр, меня, прошедшего боевые действия не понять! Нас никто не хочет понять. Ты знаешь, что это такое? Знаешь!?

– Сейчас,- Сашка начинает раздеваться.

– Ты чего?!

– Помолчи!- вскоре Сашка остаётся в одних трусах.- Эти две дырки – Тибет. Этот шрам – осколок. В Кампучии. Эти три пулевых – Афганистан. Да, да! Я и там был. Эта – Ливан, плюс контузия оттуда. Этот шрам – удар штыка в Карабахе. Это только на войнах объявленых и не объявленых. Кроме них пять пулевых и три осколочных полученных, где придётся,- Сашка одевается. Сергей сидит молча, с задумчивым взглядом.- Выходит, что я больший добровольный придурок, чем ты. У меня нет ни инвалидности, ни льгот, ни званий, ни наград, ни почетных должностей. И пенсии мне за мои заслуги никто не прибавит. Но я тебе в почётно-рабскую обязанность пацанов не отдам. Вот я их построю, и ты попробуй их уговорить идти в этот бардак добровольно. Любой, кто в моём присутствии выйдет на шаг вперёд – с тобой уедет.