Китлинский - Клан – моё Государство 5

– Как!?

– В шкаф повесь. Сапоги только оставь. Чего её носить, если тебя все в лицо знают. Тут не город. А для местных форма – раздражитель, как красная тряпка для быка.

– У меня такое ощущение, что от меня что-то скрывают. С кем не говорю о вас, отделываются шутками, но правды никто. И не похоже, чтобы вы кого-то запугали. Я не вижу в людях боязни.

– Я тебе сейчас совру, но ты в мою ложь поверь. Так будет лучше и спокойнее. Они ничего не говорят не из-за страха. Просто о том кто я, мало кто знает. Да и, честно говоря, их этот вопрос мало волнует. Им главное порядок и работа оплачиваемая. Начальник милиции улуса тебе правильно посоветовал. Ни во что не лезь.

– Индульгенция на убийство?!!

– Смерть это плохо. Всегда. Но в крайних случаях выхода не бывает. Индульгенции, как ты выразился, на убийство мне никто не давал. Такое право вообще никто не даёт в мире. Даже сидящие в президентских креслах великих государств. Право убить, можно заработать жизнью. Я такое право получил сам от самого себя, и все об этом знают.

– А что для этого надо? Чтобы право такое получить?

– Быть человеком порядочным и иметь за плечами то, что остановит кого угодно, если к тебе попытаются применить меры воздействия.

– Вы сверхчеловек?!

– Нет. И не супермен. Много лет назад меня сделали мёртвым обстоятельства. И я отсюда исчез. Где и что делал, рассказать не могу.

– А дело в Европе? Или это вымысел?

– Правдивая легенда. Оно существует, только на меня оно не записано. Я к нему имею отношение как участник и создатель, посему оно принадлежит мне частично. Приносит определённый доход.

– Вы служили в разведке, да?

– Что-то близкое, но не то. Вот к информации имел отношение прямое.

– Владеющий информацией – владеет миром. Так?

– Ты грамотный – это хорошо. Не надо объяснять прописных истин.

– А подпольная добыча золота?

– Не говори золото, говори метала.

– Хорошо.

– Добываю. И много. И подпольно. И давно. И это тоже право заработанное. Власти в Якутске и в Москве знают об этом, но молчат. Закрывает на всё глаза. При всех властях меня пытались на этом поймать, но ни коммунистам, ни демократам не повезло. Когда подловят, тогда и поговорим по душам, а нет – вопрос твой вторичен.

– Значит, мне стоять в стороне?

– Борис, власть возложила на тебя определённые функции. Тебе они известны лучше меня. Учитывай нашу специфику и всё будет нормально.

– Вот просто по посёлку ходить туда-сюда и всё?

– А вот мелькать не надо. Это лишнее. Ты внедряйся в народ. Сам видишь, что работы у тебя по профилю нет. Что ты умеешь, знаешь сам. Подключайся. Люди к тебе станут относиться по иному. С полным доверием – никогда, но хорошо – задача выполнимая. Её решай. Что ты умеешь? Ты на флоте служил?

– Да. На крейсере. Три года. Матрос-моторист 1 класса. Механик 1 класса.

– Вот и иди утром на берег. С той стороны реки доставят второй ходкой дизель-электростанцию. Это установка, которая имеется на всех военных судах. Я её номиналов не помню, но на крейсере "Громкий", на котором ты служил, их было четыре.

– На две тысячи лошадей?

– Кажется. Ты сходи и увидишь. И есть ещё какой-то. Он более мощный и жутко экономичный. Японцы сконструировали для своих подводных лодок.

– Извините, что вас задержал. Я воспользуюсь вашими советами. А с формой как быть не знаю. Гражданских вещей у меня нет. Есть только парадно выходной костюм.

– Джинсов нет?

– Есть. Но они такие старые, что стыдно уже одевать. Они у меня латанные перелатанные.

– А ты утром, мужики мимо окон отделения пойдут, погляди в чём. Одевай, любое старьё и без стеснения топай следом. Одежда тут человека не красит, но и не гадит.

– До свидания!- Соколов пошёл по темной поселковой дороге.

Сашка постоял, глядя ему в след, и открыл калитку. За ней лежал пёс. Он нехотя поднялся с досок тротуара и отошёл в сторонку, уступая дорогу. Когда Сашка проследовал, тот снова занял свой пост. Месячным щенком Сашка подарил его жене, когда привёз её в посёлок. Вырос огромный лесной псина, который к ней никого не подпускал, а Сашку ненавидел. Пытался даже на него напасть, но промахнулся. Сашка отделался глубокими шрамами на плече и спине, оставленными острыми когтями. Пришлось псу залепить для острастки ногой между передних лап и держать в удушье около получаса. После такой процедуры пёс усвоил, что в доме один хозяин и это человек. Но когда Сашка отсутствовал, пёс был главным. Команд же Сашки пёс принципиально не выполнял. Он слушал только Елену и теперь старшего сына. Верность – это всё, чем он располагал, и что от него требовалось.