Китлинский - Клан – моё Государство 5

– Только претенденты. Надо было парочку шлёпнуть, но, памятуя прошлое, сдержались,- рассказывает 2-й Бес.- У нас не страна, а кордебалет. В Москве и окрестностях всех нуворишей к ответу притянули, ну чем не пример, так нет, на местах отдаленных продолжают воровать. Ничего им не страшно. Сучизм. Они нас в самолёте через сорок минут после взлёта обнаружили. Просто мы вылезли. От Магадана далековато добираться. Они с охраной, у которой вместо мозгов – жвачка. Им дали по головкам бритым, перед тем связь у них отключили. Двоих крутых немного подрезали для сговорчивости и убедительности. Экипаж сходу согласился, почему, мол, не подсесть, а главный перевозчик в амбицию,- 2-й Бес вздохнул.- Пришлось сделать ему "краба". Хотели его с самолёта сбросить, чтобы остыл немного, мы с собой два парашюта прихватили, но командир самолёта нас уговорил. Тут сошли, а эти полетели дальше. Саш, можно мы этого козла сделаем уродом?

– Его власть отпедерасит,- ответил Сашка.- Скоро и в наши края приволокутся. Теперь у них рук на всё не хватает. С него и "краба" будет достаточно. Как он ему показался?

Бесы рассмеялись.

– Описался в штанишки. А пищал так, что мы грешным делом обеспокоились: на Ан-26-ли находимся,- смахивая слёзы и тряся головой, простонал 1-й Бес.

Сашка шёл по скрипучим доскам старого поселкового клуба, в которых знал каждый сучок. Его строили, когда он был пацаном. Тут проходили битвы, игры в прятки, сюда вечерком сходились все поселковые погонять футбол, курнуть и иногда пропустить по стаканчику сухого вина, которое продавалось в магазине рядом и было разлито в бутылки с длинным горлышком. "Варна" – так называлось это белое сухое вино.

Зал был полон. В проходе между рядами стояли люди. На сцене было пусто. Ни стола, ни стула, ни трибуны с микрофоном. "Сорву голос"- мелькнуло в голове, когда он, растолкав народ, вскочил на сцену. Сразу наступила тишина, которую, впрочем, нарушил чей-то голос, из стоявших в проходе.

– Ого! А мы всё думали да гадали. Кто ж бабу покрыват?

Хохот заставил вздрогнуть видавшие виды атласные шторы. Сашка улыбнулся и произнёс:

– Я, Лука Игнатьевич, и покрываю. Раз ты в зале, всё путём. Без начальника транспортного цеха, это по Жванецкому, проводить собрания не рекомендуется. Что решим, не знаю, но обхохочемся до коликов. Мужики, мы тут задохнемся. Бросайте палить махру. Откройте двери настежь и выбейте парочку шипок в окнах. Я потом вставлю.

Под треск открываемых дверей, послышался звон разбитого стекла.

– Представляться, надеюсь, не надо. Все присутствующие меня знают?

– А ты поведай. Тебе не интересно, так мы хоть молодость свою, да времена хорошие вспомним,- прокричал в зал Лука Игнатьевич, он пролез ближе к сцене и стоял под ней неподалёку от Сашки. Но зал Игнатьевича не поддержал.

– Знаем!!

– Чё начинать издалека.

– Ты, Александр, этого баламута не слушай. Он в свою струю попадёт, за уши не оттащим.

– Не стесняйся, милок, говори!

– Сказать вам земляки, мне многое что хотелось, но я сюда влез не для того. Вы меня звали – я пришёл. Говорите вы.

– Слух есть, что ты стал большой человек. Правда?

– Правда!- Сашка кивает в зал.

– Денег имеешь – куры не клюют. Правда?

– Не клюют. И то, правда.

– Дело в Европе, говорят, завёл?

– И это верно,- Сашка смотрит в зал, где находится всё взрослое население посёлка. Знакомые люди постаревшие и повзрослевшие за годы его долгого отсутствия.

– Так организуй у нас хоть что-то. Мы ж тебе земляки. Чай не чужие, хоть и не родня.

– Для этого вы меня звали?

– Мы тя звали, чтоб ты власть нашу поселковую возглавил. Нужон нам, Ляксандр, кровь из носа, но производитель работ, чтоб его не было, а дело налицо. Оплодотвори! Возблагодарим тя с низким поклоном,- пропел Лука Игнатьевич, картинно перегибаясь.

– Вот там,- Сашка ткнул рукой в направлении ДОЦа (деревообрабатывающий цех),- на въезде в посёлок, стоят два изуродованных грейдера. Давно они там ржавеют. Четыре года назад их там бросили дорожники. Их контору распустила старая власть. Грейдеры эти списали, а вы – угробили. Разве трудно было перегнать на автобазу или к мехцеху? Резину спалили, раскурочили, растащили. Вот ты, Игнатьевич, завгар. Где ты был эти четыре года? Запчастей, небось, обмаль, а дорогу выстелить, чтоб меньше машины ломались никто не захотел.

– Александр! Платить-то кто будет за ремонт дороги?- звучит голос из зала.

– Никто не будет,- ответил Сашка.- Она, дорога эта, дядьке, который сидит в райцентре до одного места. И тому, кто в Якутске – тем паче. О московских правителях не упоминаю, они теперь за тридевять земель, и есть у тебя дорога или нет – им сторона. Она вам самим прежде всего нужна. В посёлок соседний через сопки бегаете, а это три часа, вместо получаса машиной. Вам что подсыпать дорогу было нечем и грейдерами выровнять?! А полосу аэропорта кто будет до ума доводить? Или вам самолёт не надобен?