Китлинский - Клан – моё Государство 5

Серов пил, пускал слюни и сопли, орал песни, плакал как дитя навзрыд, валялся на полу в полуобморочном состоянии, бил руками и ногами по мебели и стенам, матерился благим матом, рвал волосы на голове. Это было тихое помешательство, из которого человек либо выходит обратно, либо остаётся в нём навсегда. Он вышел. Принял холодный душ, переоделся в чистое бельё, обрыганное собрал в пакет и выбросил в мусор, вычистил свой кабинет. К обеду ощущение приторного утомления, что есть похмельный синдром, оставило его в покое.

Он ещё раз внимательно просмотрел документы, аккуратно сложил их в пакет и спрятал в сейф. На том всё и окончилось.

После обеда к нему пришёл начальник контрразведки внешней разведки.

– Ты превращаешься в обычного человека. Я этому рад и не рад. Что тебя так сильно долбануло?

– Прошлое. Мне передали документы о гибели моих родителей.

– Они передали?

– Да.

– Серьёзные документы?

– Очень. Отца расстрелял НКВД в мае 1941 года. Мать родила меня в августе в Киеве, а в декабре её расстреляли немцы.

– А чьи они?

– Бумаги?

– Да.

– Немецкие. По взятии Киева они вскрыли ряд захоронений, чтобы установить точность дат, указанных в документах НКВД о массовых расстрелах.

– И как там установлено, что ты сын именно этих людей?

– По нескольким направлениям. Основная версия – медальон. У отца был серебряный медальон, такой же он сделал мне. Он был ювелир.

– Ну, положим, это ни о чём не говорит. На тебя его могли повесить, да и ты сам это прекрасно понимаешь.

– Могло быть всё что угодно. У матери была подруга из украинок, которой она оставила меня сразу после родов. Та меня унесла из Киева и сдала в детский дом. Есть справка, данная ей директором этого детского дома. Она вернулась в Киев. Её расстреляли в 1942 году за участие в подпольном движении. Справку эту гестапо обнаружило в её вещах. Видно хранила для того, чтобы передать моей матери, которой уже не было в живых.

– Фотографии какие-то есть?

– Да. Они сделали по ним все положенные экспертизы.

– Оперативно всё раскрутили. Извини меня за то, что тебе скажу, но мне их оперативность не кажется случайной. Стоит за этим что-то.

– Я это учитываю. Только там игры не будет. Тот к то мне передал документы наш бывший сотрудник Ронд. Его наша ликвидационная группа плохо убила, и он выжил.

– Помню. Потом выяснилось, что он был "чужак".

– И он мне про это сказал не таясь. Он базовый немецкий разведчик внедрённый к нам по линии Моссад. Смекаешь?

– Так он был еврей по псевдородителям тут.

– Для меня это не важно. Из полученных документов я сделал вывод, что кто-то из немецких служб в прошлом, и наши неизвестные тут в стране структуры обменялись архивами. Секретными архивами, что говорит об их возможном слиянии в единое целое. Но вот поразительный факт. Ведь архивы Советского Союза все в Москве и даже теперь в них нет доступа. Чем тогда они обменивались?

– Иванович! У нас с архивами такой бардак, что чёрт ногу сломит. Скопировать их все не хватит тысячи лет. Но… Но имеется гавно и тут.

– Сильно вонючее?

– Если б ты знал какое!? Об этом никто не упоминал все эти годы и, наверное, это хорошо. Дело обстояло так. Никита Хрущёв, встав у руля власти и, готовя свой знаменитый съезд покаяния, отдал тайный приказ, тут он был не очень оригинален, уничтожить компромат на себя и нужных ему подручных. Ему сказали, что это невозможно, так как для этого надо прошерстить все архивы, что неподъёмно. И тогда приняли решение всё переснять на плёнку, а бумаги сжечь. Тысячи людей в течение трёх лет проводили эту операцию тайно. Сняли всё. Потом микроплёнки переснимали для сжатия в специальной лаборатории. На одном таком снимке тысячи страниц текста.

– И эти пленки уперли? Так?

– Да. Кто это сделал, знали. Всё помещалось в двух чемоданах. Он их унёс по личному распоряжению Хрущёва.

– Понял. Его потому и не тронули после снятия с поста. Боялись.

– Верно. Не имей он этой страховки, ему бы устроили тихую смерть от сердечного приступа.

– Что было потом?

– После смерти Хрущёва Брежнев дал поручение Андропову этот архив найти.

– Нашли?

– Да. Но не Андропов. Нашёл сотрудник разведки из ведомства Гречко, перешедший потом к Устинову. Его в качестве компромисса перевели на службу в КГБ на должность начальника контрразведки.

– Не тот ли это Сергеев, который застрелился?

– Именно он.

– Значит, вся эта возня в КГБ была не случайной. Стоп!! Там служил некто Крестовский, который ушёл и, которого потом не смогли найти и зачислили в "чужие". И концерн, что ныне всплыл как подводная лодка из неизвестности, называется "Крестовский-Хаят".