Китлинский - Клан – моё государство 3.

– Лучше нашей, английской обуви, в мире нет,- гордо произнёс Вильям.

– Козёл ты!!!- простонал Сашка с усмешкой.- Ты в ней тут и десяти километров бы не прошагал. Рекламные хитрости английских обувщиков выбрось из головы. Они на обывателя ушастого рассчитаны, чтобы чаще покупал. Качество вашей обуви, лучшее в Европе, потому что после дождя не скрючиваются и в носке отменны. В ваших штиблетах я сам хожу, но там. Долго бегают. Подошва, правда, дрянь, быстро стирается об асфальт, раньше, чем верх начинает трещать по швам. Вот тебе пример. Я сейчас в сапогах, которым без малого сорок лет. Отец шил у мастера великого на заказ.

– Только не говори, что у них вечная подошва. Я видел, они латанные.

– Вечного в мире ничего нет, кроме безумия. Ясное дело латаные, как же иначе. А ты проходи сорок лет так, чтобы верх уцелел?! Слабо?

– Проще новые покупать, чем старьё латать.

– Упрямый ты ослик,- Сашка подсел к Вильяму на нары.- Это ты, лондонский аристократ, имеешь в своём обувном шкафу три дюжины ботинок на все случаи жизни и меняешь их почти каждый год, чтобы не отстать от моды. Здешний народ богат-беден. Ну, не хочет он позволить себе такое благо как ты. Наш мужик не скуп, но и не транжира. У него одни штиблеты на все случаи жизни. Хоть свадьба, хоть похороны. В них его и закопают, кстати. Не принято босым, но и в сапогах в гроб не положишь. Сапоги надо беречь. Просто ведь всё. Ходить надо аккуратно, осмотрительно и всего-то. И смазывать регулярно. А ты как думал? И не кремом от химического концерна, а специально топленым внутренним жиром. Я тебе потом покажу, как его делать.

– Мне собаки и коты потом прохода не дадут в Лондоне,- смеясь, отказался Вильям.

– Горе ты луковое,- Сашка тоже расхохотался.

– Чё ржёте, что тебе кони?- в дверях появился Панфутий.- Санька, я мазь принёс. Ещё дохтур укол послал, но говорил, чтобы ты сначала сделал что-то, узнать, нет ли у него этого…, как её, вот нелёгкая, шёл талдычил и всё одно запамятовал. Не наше слово. Иностранное.

– Аллергии?- спросил Сашка.

– Во-во. Её сучьки. Он сказал, что ты в курсе как,- Панфутий вручил Сашке футляр.- Ох, мил человек, ты не нашенский,- осматривая ноги и открыв баночку, из которой потянуло приторным зловонным запахом, произнёс старик.- Так и до могилы запросто дойти можно. Санька, леший тебя съешь, чего ты человеку не объяснил как и что, не проинструктировал? Правила техники безопасности нарушашь. Штраф от меня старика имеешь.

– Я те, Панфутий, налью. Так хлебнешь, что потом до смерти с печки не слезешь,- наехал на старика Сашка. Они сильно зашибали, хоть норму в шахте делали исправно, но ходили все в подпитии приличном.

– Никак мне домой ноне нельзя,- ответил Панфутий вздыхая и принялся мазать Вильяму ноги, предупредив:- Будет больно малость печь, но потом слегчает.

– Почему нельзя?- глядя, как Вильям стиснул от боли челюсти, осведомился Сашка.

– А то ты не знашь!?- Панфутий втирал вонючую мазь под тихий стон Вильяма, который не смог молчать.

– Дед!! В темниловку со мной не играй. Мы из посёлка вышли ещё до ледохода. Говори?- Сашка подмигнул Вильяму, но тот не отреагировал.

– Ты Снегиря девке моей подпихнул, шайтан-байтан, а ешо спрашивашь чего,- сокрушенно произнёс Панфутий.

– Сладилось, значит!- на лице у Сашки заиграла улыбка.

– Нет, ты на него посмотри!- всплеснул руками Панфутий.- Он ещё лыбится и очи таращит! Срань ты, Санька, вот ты кто. Ставь коньяк. Ящик. Не то не дам девке благословения. Любаша отца не ослушается. Вчера получил письмо. Слёзно просит, чтоб позволил. Ставишь?- Панфутий строго глянул на Сашку.

– Десять!- решил торговаться Сашка.

– Да я за мою деваху, бог свидетель, цистерну припрут, а ты ящик жилишь! Не думал я, что ты зажмешь,- Панфутий перекрестился.

– Ладно, Панфутий, прав ты. Грех за такую девку торговаться. Раз сладилось, ставлю. У меня на сватовство рука лёгкая. Пусть детишек наделают поболе. Дети – счастье. Хоть порой и недоумки, но свои ведь. Скликай бичей,- последние слова Сашка крикнул, потому что Панфутия в домике уже не было. Он умчался приглашать, забыв баночку с мазью, оставив её открытой. Сашка закрутил крышку и бросил, точно попав на нары Панфутия.- Как ты?- спросил он Вильяма.

– Теперь хорошо,- Вильям светился.- Как понять, больно-малость-печь?

– Слегчало?- Сашка вколол иглу в руку Вильяму, сделанная ранее проба реакции не дала, можно было делать укол антибиотиком.

– Да.

– Вот это и есть, больно-малость-печь,- пояснил Сашка, чтобы не влезать в дебри русского языка, из которых хрен выберешься.