Ирина Лукьянова - Конь в пальто

Попытка фиксации

Ну чем я занималась все выходные, куда они уплывают? Записывать, что ли? Ну вот записала. Тошно смотреть.

Суббота:

Две закладки в стиральную машину, развесила.

Прочитали вслух с Сашкой два параграфа по истории. Обсудили родословную и моральный облик русских царей.

Помыла пол в ванной.

Промазала силиконовым герметиком туалет.

Прочистила сливы в ванной и на кухне («Крот», вантуз).

Почитала с Машкой «Карлсона».

Заставила детей вымыть двери и прибрать в комнате.

Почистила унитаз.

Перевела на заказ интервью с британским дизайнером.

Сходила в магазин.

Выгуляла собаку (дважды).

Поставила Машке компресс на ухо.

Воскресенье :

Погуляла с собакой.

Сварила борщ, пожарила цветную капусту в сухарях, сделала ежиков в сметанном соусе.

Принесла еды из магазина.

Пересадила два цветка.

Разморозила морозилку и вымыла холодильник.

Постирала два свитера. Вручную, чтоб не сели.

Вымыла пол на кухне.

Подшила Машке слишком длинные джинсы.

Написала налево половину статьи о реформе здравоохранения.

Компресс, закапывание в уши, чтение вслух, стрижка когтей, вечернее соло «А ты алгебру на завтра сделал? А почему?»

Вечерняя алгебра.

Собака.

Это ли я предъявлю Тебе?

Плач дочерей Евы

Домашнее хозяйство, проклятие дочерей Евы, переливание из пустого в порожнее и ношение воды решетом. Бездонная бочка Данаид, куда мы льем свои силы, молодость, время — будто надеемся, что все это смешается и возникнет философский камень, который позволит никогда в жизни больше не мыть полы. Или могучий джинн в облаке пара. Он похож на аладдинова джинна из мультика, и на говорящую коробку стирального порошка «Миф — морозная свежесть», и на Мойдодыра, и на Мистера Мускула, он любит работу, которую вы терпеть не можете, с ним веселей и в доме чисто в два раза быстрей.

Но нет, не возникнет ни джинна, ни Мойдодыра, ни пара, ни облачка, а все исчезнет в бездонной бочке. Ибо всякая дочь Евы, если у нее нет домработницы (а домработницы, наверное, есть только у дочерей Лилит), должна попыхтеть и поплакать, ибо домашнее хозяйство такая же ее расплата за первородный грех, как и необходимость в муках рожать детей своих.

Вот я навожу порядок, наслаждаясь хотя бы тем, как нечистое становится чистым, и пыль исчезает в жадном хоботе пылесоса, и полы стелются под ноги, как мурава. Вот уже восторженно сияет унитаз, и благодарно улыбается раковина, и в зеркале отражается пот лица моего, и кухонные занавески постираны и повешены, и цветы вымыты под душем, и в детской комнате на полу ни бумажки и постели застелены. А на плите булькает куриный суп, и меня ноги уже не носят, но душа порхает где-то вокруг кухонной лампы. Порхает, носится кругами и воображает себя хорошей хозяйкой.

Но тщетно.

Ибо все мытое станет немытым, и чистое грязным, и убранное неубранным. И натертое станет загаженным, и приготовленное — сожранным, и принесенное в четырех пакетах, пятнадцать кг груза на мои пятьдесят два тягловой массы, испарится в два дня. А посуду нагрузят в раковину и будут два часа спорить, кому ее мыть. И повешенное запылится, и наглаженное сомнется. И ты будешь вечно отскребать пригоревшее и оттирать заляпанное, подметать натоптанное и стыдить бессовестное, — и ни толку, ни проку, ни пользы, ни видимого эффекта.

Три вещи бессмысленны под солнцем, и глуп надеющийся с ними справиться. И первая вещь — мести дорогу в снегопад, и вторая — черпать море ковшиком, и третья — наводить порядок в двушке, где есть двое детей, кошка и собака.

Вот, растешь ты принцессой в доме матери своей, весело отмахиваясь от требований помогать по хозяйству, и заграждая уши свои наушниками, и утыкая нос свой в учебник по истории философии. Ибо все это шовинистские предрассудки, что женщина должна вести хозяйство, и манят тебя интеллектуальные высоты и творческая самореализация, и многих одноклассников и сокурсников своих ты заткнешь за пояс, перекинешь через плечо, переспоришь, обштопаешь и выставишь курам на смех. И появится принц ростом вровень тебе, и перекинет через плечо, и переспорит, и унесет в берлогу свою, и умчится на охоту свою, а ты проснешься утром, и узришь пред собою сковородки, и восплачет душа твоя.

Ибо не будет с тобою матери твоей и бабушки твоей и прабабушки твоей, а вечером примчится твой принц и бросит пред тобою ногу мамонта с пожеланием освежевать и обжарить.