Лайза Джуэлл - Тридцатник, и только

Час спустя от его энтузиазма остались жалкие крохи.

Тело, разогретое ходьбой, зябло, руки и нос коченели, а задница онемела. Диг отччаянно хотел есть и столь же отчаянно томился от скуки.

За целый час на подступах к живописному островку ничего не произошло — ровным счетом. Откуда-то примчалась собака, наверное, учуяла добычу, дрожавшую на коленях у Дига. Флюгер на крыше дома дрогнул несколько раз. Машина свернула на тропку, чтобы развернуться. Все.

Дилайла по-прежнему сидела на скамье — в очках, с лиицом, занавешенным волосами.

Еще пять минут, сказал себе Диг, еще пять минут, и я возвращаюсь домой.

И вдруг он услыхал шум: щелчок, за ним еще один, раздался смех. Средний дом наконец пробудился от спячки. Диг сунул пса под пальто и устроился поудобнее, чтобы без помех наблюдать за происходящим.

Дверь дома распахнулась, и Диг разглядел в сумраке силуэты людей, занятых сборами. Люди бесперрывно переругивались, жаловались и покрикивали друг на друга. Дилайла слегка развернулась на скамье и, слегка спутив очки, уставилась на открытую дверь.

— Мэдди, прекрати! — раздался женский голос с суррейским акцентом. — Оставь собаку в покое!

На гравиевую дорожку выскочил крупный ньюфаундленд, на его спине подскакивала маленькая девочка, легонько погонявшая пса линейкой.

— Ну, Монти! Ну! — верещала хорошенькая темноволосая погонщица.

— Слезь со собаки, Мэдди! — на пороге возникла высокая, худая женщина в вытертой офицерской шинели с меховым воротником, на ногах у нее были зеленые резиновые сапоги, в руках она держала большое одеяло и скороварку. В молодости женщина явно была настоящей красвицей. Взъерошенные волосы, черные, как вороное крыло, были подстрижены клином, что ей очень шло.

За женщиной, уткнувшись в книжку, брел мальчик лет десяти. Даже на таком расстоянии Диг разглядел яркую обложку книги о Гарри Поттере. Не отрывая глаз от книги, мальчик ловко пинал мяч.

Женщина достала из потертой сумки связку ключей и открыла багажник серебристого «мерседеса». Дверца взлетела вверх, собака, одеяло, и скороварка приземлились на багажном пространстве.

Теперь Мэдди играла в лошадки: она скакала галопом по кругу, разбрасывала подошвами гравий, ржала и цокала языком.

— Мэдди, перестань! Садись в машину!

Темноволосый мальчик пинком загнал мяч в гараж и скользнул на заднее сиденье, так и не оторвавшись от книги. Мэдди продолжала игнорировать мать.

— Мэдди! Немедленно в машину, не то можешь забыть про «Макдональдс»! Останешься здесь одна!

Мэдди тут же бросила линейку, подбежала к «мерседесу», запрыгнула на заднее сиденье рядом с братом и привязала себя чем-то вроде упряжи. Ньюфаундленд засопел над головой Мэдди, она обернулась и просияла.

Что ж, думал Диг, очень мило: симпатичная собака, симпатичная девочка, этакая домашняя идиллия, — но нам-то что за дело? Где смуглый незнакомец в плаще, где загадочный пакет, где приключение?

Женщина засигналила, и Диг от неожиданности схватился за сердце. Приоткрыв окно, она высунула голову.

— Софи! — заорала она, раздраженно сигналя. — Сейчас же спускайся!

Дигу подумал, что она принадлежит к той породе женщин, которые из любого пустятка сделают драму.

Через несколько секунд дверь со скрипом отворилась. Диг увидел, как Дилайла замерла на скамье, прикрывая ладонью лицо (она определенно старалась остаться не узнанной, догадался Диг), когда очень высокая и стройная девочка ступила на крыльцо.

— Честное слово, мама, — крикнула она, запирая дверь, — ты так орешь, что соседи могут подумать, будто ты нас истязаешь. — Она фыркнула и сунула ключ в рюкзак.

На вид ей было лет двенадцать — черные ботинки, свободные спортивные зеленые штаны и серая шубка не по размеру. Длинные волосы распадались посередине на пробор, они были теплого золотистого оттенка, резко контрастируя с темными гшевелюрами остальных членов семейства. Нежная кожа, гибкая фигура, правильные черты лица — на таких девушек, полагал Диг, и охотятся в торговых центрах представители модельных агентств. И хотя ей было всего лишь двенадцать или тринадцать лет, девочка выглядела настоящей принцессой, рядом с ней хотелось расправить плечи, выпятить грудь и пружинить шаг.

Завязывай, педофил хренов, обругал себя Диг, хватит.

Пока девочка обходила машину, Диг смог получше разглядеть ее. Пухлые, атласные губы, большие голубые глаза с темным ресницами, кремовая кожа и надутое выражение лица. Мать что-то сказала ей, и девочка неохотно улыбнулась. Улыбаясь, она повернулась в сторону Дига, и, словно кирпич, брошенный в окно, мысль вонзилась в его мозг.