Лайза Джуэлл - Тридцатник, и только

— Так ты фотографируешь, да?

— Угу, — отвечает Надин, — точно. Снимаю. — Она коротко докладывает Дилайле об эксклюзивных съемках и гонорарах.

— Ого! — искренне восторгается Дилайла. — Но это потрясающе. Помню, в школе мы говорили о том, кто кем хочет стать, когда вырастет, и ты сказала, что выйдешь замуж и станешь сочинять поваренные книги. Я ничего не путаю? И как же все обернулось! Ты — стильная женщина, удачливый профессионал, у тебя интересная работы и свой дом. Господи, Дин, — она сжимает руку Надин, — я так тебе завидую, правда.

Да перестань, думает Надин. Перестань немедленно. Ты мне не завидуешь, лишь пытаешься притвориться, дабы я хотя бы на минуту забыла, насколько ты красивее меня. У тебя тонны денег, и атласные волосы, и безупречная кожа — как ты можешь мне завидовать?

Надин выдавливает сладостную улыбку и похлопывает Дилайлу по руке:

— Глупости.

Как ей хочется подняться над мелочной злобой и завистью! Стараясь вспомнить, каково оно — быть доброй, она оборачивается к Дигу за поддержкой — он всегда вытаскивает на поверхность ее лучшие качества — но ее друг заблудился в Дилайленде. Дига Райана, которого она знает и любит, нигде не видно.

— Что ж, — Дилайла одним махом допивает кофе и тянется к сумочке, — пожалуй, мне пора. Я оставила пса одного с сотней голодных кошек. Наверное, они его уже сожрали. — Она улыбается и бросает монеты на счет. Одаривает обоих взглядом, исполненным искренней нежности и самых добрых чувств, и произносит: — Надеюсь, мы еще увидимся. Буду очень рада.

— Да… несомненно, — лепечет Диг, — несомненно. — Надин уверена, что сейчас он мысленно переиначивает планы на неделю, дабы ничто не помешало «еще увидеться». — Кстати, — он достает из кармана черного кожаного пиджака ручку и клочок бумаги, — дай-ка я запишу телефон твоей кузины. На этой неделе я не очень загружен. Может, сходим куда-нибудь. Вспомним старые добрые времена.

Нет, думает Надин. Нет. Пожалуйста. Не надо. Неужели это опять начинается?

— Замечательно, Диг. Спасибо.

У Надин падает сердце.

Все трое обмениваются телефонными номерами, льстят друг другу на прощанье и выглядят страшно довольными (Надин и вправду довольна: Дилайла наконец отваливает), дальше каждый пойдет своим путем.

Надин наблюдает, как Дилайла переходит улицу, пытаясь совладать с переизбытком пакетов и с волосами, падающими на глаза, и на мгновение проникается к ней сочувствием. Мурашки бегут по коже, и горький комок образуется в горле. Бедная Дилайла, думает она, как же ей тяжело.

Стоило Дилайле ступить на тротуар, как весьма импозантный мужчина, который только что вылез из ярко-красного «лотоса-элиза», кидается к ней и галантно освобождает от бремени покупок.

— О, спасибо, большое спасибо, — читает по губам Дилайлы Надин. — Право, не стоит беспокоиться, это лишнее.

Мурашки как ветром сдуло, комок рассосался, и ладони Надин сжались в крепкие кулачки ненависти.

В понедельник утром Диг явился на работу в половине одиннадцатого.

Поздно по общепринятым стандартам, но совершенно нормально для Дига, особенно если учесть, что ему пришлось ехать в авторемонт к этим жуликам и грабителям, чтобы забрать машину.

«Джонни-бой Рекордс» располагалась в маленьком розовом коттедже с лепниной по фасаду, неподалеку от конюшен Камден-тауна. Тоби, основавший фирму в незапамятном и далеком 1989 году, когда-то и жил в этой домушке, но ныне он обитает на Цветочном холме в особняке с пятью спальнями вместе с женой, бывшей топ-моделью, тремя детьми со странными именами и нянькой из Южной Африки, а коттедж используется как офис.

С тех пор, как Тоби переехал, обстановка не изменилась, оставшись по-домашнему уютной. Под ногами жалобно скрипят половые доски, застеленные потертыми циновками. Настольные лампы, картины, растения и цветы в изобилии. В приемной стоит широкоэкранный телевизор «Никам» и большой продавленный жаккардовый диван, сидя на котором сотрудники ежедневно смотрят любимый сериал «Соседи», закинув ноги на балийский журнальный столик. Винтовая лестница из кованого железа ведет на галерею, а оттуда на крошечную террасу на крыше, где летом обедают.

Дигу нравится, что его рабочее место выглядит лучше его квартиры. Это одна из многих причин, по которой он столь долго здесь работает. Семь лет, если быть точным. Он пришел сюда, когда ему было двадцать три. Начинал как помощник менеджера по художественной политике, через год его повысили до должности менеджера по художественной политике, ибо его непосредственный начальник уволился, чтобы основать собственную музыкальную группу. Собственно, подчиненных у Дига нет. Иногда случается студент-практикант на несколько недель, но в общем Диг сам себе начальник и подчиненный, что его вполне устраивает.