Алексей Иванов - Блуда и МУДО

– Говоря «тоже», я имел в виду Щёкина, – чётко и покорно подтвердил Сонечке Моржов.

– А что, он в меня влюбился? – наивно спросила Соня, будто бы Моржов уже не объявил об этом открытым текстом.

– Все, кроме тебя, это заметили, – сказал Моржов, хотя никто, кроме него, никогда ничего подобного не замечал.

– Он странный… – задумчиво сказала Соня с оттенком уважения и страха.

Моржов пожал плечами.

– Нормальный он. Упыри… ну, то есть пацаны – они его слушаются, как овечки. А стали бы они подчиняться какому-нибудь чудику, а? Вот то-то. Если бы ты сегодня взяла Щёкина с собой, то мальчишки бы не только всю луговую флору вызубрили, а ещё бы и веночки плести научились.

Сонечка вздохнула с запоздалым сожалением. Моржов снова закурил. Какое-то время Моржов и Соня молчали.

– Соня, дитя моё, а что для тебя это значит – «любит»? – спросил Моржов, но не интимно, а как-то буднично и просто. – Ты вот плакала – никто тебя не любит. А это что такое – «любит»?

Соня долго раздумывала. Похоже, её разговорчивость прорывалась только вместе со слезами.

– Ну… вы, Борис Дани…

– Боря, – перебил Моржов.

Соня кивнула, словно попыталась что-то проглотить.

– Боря… вы…

– Ты.

– Я… я не могу ответить, – окончательно сбилась Соня. – Такие вещи, они… ну… личные… Как бы стыдно…

– А ты где живёшь в Ковязине?

– На Багдаде, – прошептала Соня.

В Ковязине не было района беднее, хуже и ублюдочнее Багдада. Что значит для девчонки с Багдада «меня любят»? Это значит – «меня хотят». Пиксельное мышление. Мышление для бедных. Максимум упрощения при минимуме объёма знака.

– Если бы ты ушла из Троельги, Щёкин бы попросту запил, – сказал Моржов.

– Ну, потом бы мы встретились…

– Где? – усмехнулся Моржов. – Из МУДО тебя бы уволили. А Щёкин не гуляет по улицам, не ходит на дискотеки. Нигде бы вы не встретились, кроме как на работе. Вот куда бы ты пошла работать?

– В школу…

– Это как с мыльной фабрики перейти на шильную. В школе такие же упыри, как и здесь, только их больше в сто раз. Ты бы спеклась через месяц. Есть другие варианты работы?

– Ну… – Соня колебалась, говорить или нет. – Ну… меня Лёнька звал, обещал устроить… У меня с ним подружка там…

– Лёнчик? – изумился Моржов. – А вы знакомы?

Он сразу вспомнил, как Лёнчик кормил Сонечку шашлыками.

Соня кивнула, и Моржов даже при луне увидел, как густо она покраснела.

– А ты в курсе, что за работа у Лёнчика? – вкрадчиво спросил Моржов.

– Ну… как бы… Так – что?… За деньги же…

Соня мямлила, и Моржов так и не понял, знает ли она специфику деятельности Лёнчика. Впрочем, не всё ли равно? Похоже, что предсказанный им вариант работы Сонечки вне МУДО – «у кавказцев на рынке» – был ещё не худшим. Если бы Сонечка попалась в лапы Лёнчика и Сергача, она бы не выкрутилась, будь хоть трижды девственницей. А может, она и выкручиваться бы не стала? Не похоже, чтобы она была способна на какие-либо выкручивания.

– Сонечка, дитя, а чего бы ты хотела сама? – спросил Моржов.

– То есть?… – растерялась Соня.

– Ну, где работать? Чем жить?

Соня посмотрела на Моржова и жалко улыбнулась – беспомощно и виновато.

– А сколько денег тебе надо в месяц?

– Ну… не знаю…

– А чего бы ты не захотела делать ни за какие деньги?

– Ну… вы так спрашиваете… – совсем смутилась Соня.

– А что тебе вообще в жизни надо?

Соня затравленно смотрела на Моржова, и Моржов почувствовал, что сейчас она опять заплачет.

Он обнял её, притиснул к себе и стал целовать в макушку.

– Ну-ну-ну, – опять зашептал он. – Я же сказал, со мной никто тебя не обидит…

Они стояли уже возле елового мыса на повороте просёлка. Просёлок убегал вверх – на гору к деревне Яйцево. Хорошо утоптанная тропа вела от просёлка вниз, к Талке, над которой висел перекидной мост.

– Пойдём покачаемся, – предложил Моржов.

Он достал фонарик, взял Соню за руку и повёл по тропе, светя Соне под ноги, а сам шагал в травах. Колени сразу намокли от ночной росы. Друг за другом они осторожно взошли по лесенке и ступили на узкий висячий мостик, который под ногами тотчас норовисто дрогнул. Перила здесь заменяли железные тросы. Соня ойкнула и схватилась за левый.

– Держись сразу за оба троса, – посоветовал Моржов и лёгким шлепком по заду послал Соню вперёд.

Раскинув руки словно крылья, Соня неуверенно шла по хлипким досочкам настила. Моржов, приотстав, любовался Соней – вынужденно-раскрывшейся, а потому вдвойне желанной. Видимо, в недрах Моржова виагра поднимала свою змеиную голову.