Алексей Иванов - Блуда и МУДО

– Скорей бы состариться! – мечтал Щёкин, бултыхая банкой с пивом. – Одновременно пенсия, климакс и маразм – что может быть лучше? Как дождусь этого счастья, так сразу и уеду в Нижнее-Задолгое. Нет, я не буду там каким-то жалким космическим туристом, мониторящим трату своих жалких миллионов! Я буду настоящим полноправным жителем межпланетных пространств, буду гражданином галактики!…

Под насыпью во дворе Бязова (или Чакова) запел петух.

– А на что будешь покупать горючее для ракеты? – лениво спросил Моржов.

– На пенсию. Я буду позиционировать себя как активнейший электорат, и государство станет всячески поддерживать меня доплатами, надбавками и коэффициентами. А я на них буду покупать космический бензин и парить в невесомости, как прекрасная птица. Ведь человек рождён для полёта!

– А пищу птице приобретать на что? – допытывался Моржов. – Огородничеством займёшься? Посадишь картошку – вырастет картошка, посадишь макароны – вырастут макароны…

Щёкин немного подумал. Под насыпью на коньке шиферной крыши появился толстый пятнистый кот, похожий на маленькую панду. Он осторожно прошёлся по ребру и скрылся за трубой.

– В Нижнем-Задолгом я буду разводить котов! – гордо сказал Щёкин. – Огромных деревенских волосатых котов. Они будут меня обожать, будут просто без ума от меня. С лучшими из них я буду спать на русской печи. А знаешь, за что коты будут меня любить?…

– За что?

– Коты преданы вовсе не тем, кто их кормит, гладит или играет с ними. Коты преданы тем, кто их чему-нибудь учит. Они очень любят учиться. Я буду их учить любви к отчему дому. За это они будут мне нечеловечески благодарны. Когда мне потребуются деньги на какую-нибудь пищу, я буду продавать какого-нибудь кота. А кот потом будет возвращаться домой через тайгу и пургу. То есть и деньги у меня будут, и поголовье котов не уменьшится.

– Кому же нужны коты в наше-то время? – усомнился Моржов.

– Не-е, ты тень на плетень не наводи! – лукаво ответил Щёкин. – Коты – это ценнейший ресурс. Они уют вырабатывают.

Было девять утра. Электричка пришла, но дети не приехали.

В десять часов из-под насыпи на перрон вылезли Бязов и Чаков. Они до того точно походили на самих себя вчерашних (в тех же обрезанных резиновых сапогах, в тех же лоснящихся пиджаках и в штанах «с тормозами»), что казалось, будто всю ночь они провалялись под насыпью в бурьяне.

Чаков остановился поодаль, а Бязов подсел к Моржову и стрельнул сигарету. Не то чтобы у Бязова кончились сигареты – нет, это было своеобразным подключением к Моржову. И Моржов это понял. Бязов курил и молчал, словно вживаясь в атмосферу вокруг Моржова, – вмалчивался в его молчание, как ледокол в паковый лёд. Чем более органично среде будет вымогательство опохмелки, тем больше оно имеет шансов на успех.

– Насос-то нормально работает? – наконец спросил Бязов.

Щёкин спал на шпалах. Можно было подумать, что он умотался, всю ночь гоняя насос на предельных оборотах.

– Нормально, – сказал Моржов. Бязов затих, тяжело ворочая бровями.

– Там у вас у второго домика крыльцо перекосило, – издалека подсказал Чаков.

– Надо поправить? – очнулся Бязов.

– Хер с ним, – нейтрально ответил Моржов.

– Может, забор поставить? – предложил Бязов.

– Слишком дорого.

– А крыша не течёт?

– Откуда я знаю? – вздохнул Моржов. Он понял, что ему придётся пройти сквозь весь строй хозяйственно-похмелочных инициатив. – Дождя ночью не было.

– Был! – издалека гневно возразил Чаков.

– Значит, не течёт, – мстительно сказал Моржов.

– Окно там ещё разбитое есть… – безнадёжно вспомнил Бязов.

Оно тоже не течёт.

Бязов засопел, бросил сигарету и слез со шпал. Опохмелка у него с Чаковым выходила всё-таки за свой счёт.

– Вам в Колымагино в магазин не надо? – напрямик спросил он. – А то мы сейчас поедем…

– Детей ждём, – пояснил Моржов. – Не до магазина уже.

– Ну, как хочешь, – обиделся Бязов. – Уламывать не буду.

Бязов и Чаков понуро перешли рельсы и исчезли под насыпью. Через некоторое время там заклокотал мотоцикл. Его треск уполз вдоль насыпи в сторону Ковязина. То ли друиды решили для верности ехать сразу в город, то ли хотели проехать в село Сухонавозово по старому деревянному мосту, на который вёл отворот с ковязинского шоссе. Щёкин спал.

В одиннадцать прибыла вторая электричка. Моржов обозревал её в бинокль. Из дверей головного вагона на перрон спустился высокий тоненький мальчик в шортах и с рюкзачком. Моржов узнал его и помахал рукой. Это был Серёжа Васенин из кружка Костёрыча. Моржов ткнул Щёкина кулаком в бок, чтобы Щёкин проснулся, принял приличествующее педагогу вертикальное положение и убрал с глаз долой пивные банки. Серёжа Васенин па пятачке у бетонного столба в безопасности аккуратно дождался, пока электричка уедет, и подошёл к штабелю шпал.