Алексей Иванов - Блуда и МУДО

– Давай сменим тему, – не выдержав, поморщился Моржов.

Алёнушка посмотрела на Моржова с жалостью.

– Понятно, – вздохнула она. – Да ладно, чё ты. Геи тоже люди. Ты вот вообще нормальный.

– Спасибочки, – сказал Моржов.

Он разглядывал Алёнушку и снова поражался мастерству природы: как тонко, точно, нежно прорисованы черты, как гипнотически-сладостны эти движения губ, ресниц, кистей рук, как завершённы и гармоничны жесты, позы, изгибы… Зачем создана эта изысканная красота? Какая тайна зашифрована в этой гибкой пластике, в напряжении этих линий, в сочетании этих объёмов, в переливе этих отсветов?… А главное – для чего?

– Как ты вообще поживаешь? – спросил Моржов.

– Да нормально… А что? – удивилась вопросу Алёнушка.

– Работа нравится?

– Работа как работа, – без всякого вызова ответила Алёнушка и в недоумении пожала плечиками. – Бывают и похуже.

«Работа как работа» – это пиксель, подумал Моржов. Ясная, конкретная, плоская мысль, которая всё объясняет и оправдывает.

– Но бывают работы и получше, – возразил Моржов.

– Какие? – искренне спросила Алёнушка.

– Н-ну… – замялся растерявшийся Моржов.

– Сиськи мну, – отрезала Алёнушка. – Я и так больше всех получаю. Хоть жить могу по-человечески. Вот ты на зарплату свою проживёшь, а? Я ведь в курсе, где ты работаешь. Мне знаешь, кто сказал? Клиент. Его Саша зовут.

– Что за Саша? – удивился Моржов. – Почему он меня знает?

– Он начальник твой.

– Мой начальник?… – ещё больше удивился Моржов.

И вдруг у него забрезжила догадка – уж не Манжетов ли?… Там, в Троельге, на посиделках перед открытием смены Манжетов как-то странно отреагировал на появление Сергача… Ну, теперь понятно…

– Лёнька мне сказал по секрету, что ты в Доме пионеров картины продаёшь, – продолжала Алёнушка. – Вот откуда деньги у тебя. Ты-то с этими картинами вообще здорово устроился. Но другие-то не смогут. Вот к вам туда одна моя знакомая работать пришла, мы с ней в одном доме жили, – Сонька Опёнкина. Ну и сколько она у вас получает, а? У неё и трусов-то нормальных нет. Она даже купаться на пруд не ходит – не в чем. А на дикий пляж стесняется. А у меня и купальник есть, и без купальника я никого уже не стесняюсь. Вот так. Плохо, что ли?

Алёнушка лупила Моржова пикселями, как козырями.

– Так за это под мужиков приходится ложиться…

– А так никто не ложится, да? – засмеялась Алёнушка. – Так мы все монашки, да? Если всё равно ложишься, уж лучше за деньги.

– Кто у тебя первый был? – спросил Моржов; надеясь, что разболтавшаяся Алёнушка с разгона ответит и на этот вопрос.

– Да Лёнька и был, – с разгона ответила Алёнушка. – Он меня сначала напоил, а потом оттрахал. И Соньку, кстати, тоже так же. Но я на него не злюсь. Он же знаешь, какой бабник. Девки на нём так и виснут. Лёнька вообще классный, хоть и паразит, конечно.

Моржов подумал, что Алёнушка не была развратницей, порченой девкой. В ней и портить-то было нечего. Где-то на заре девичества в каком-нибудь ковязинском Багдаде вечный Лёнчик Каликин по неизбежной пьянке трахнул девочку Алёнушку, а девичья любовь оправдала Лёнчика – так, что трахнутыми оказались и мозги Алёнушки тоже. В голове Алёнушки похозяйничало уже пиксельное мышление: снесло на фиг все запреты и все табу, вывернуло все тайны, всё оправдало и всё объяснило. И получился человечек ДП(ПНН). Пустой, как кувшин, в котором изнутри нет никаких перегородок. А уж потом блуд обжёг этот кувшин в своей печке.

– Замуж за Лёньку ты пошла бы? – спросил Моржов.

– Ну щас!… – сразу открестилась Алёнушка. – Ты чо, мне такого блядуна в мужья не надо. Я вообще замуж не хочу ни за кого.

– Как же ты соскочишь со своего дела не через замужество?

– А чего мне с него соскакивать?

– Ну, не вечно же ты будешь молодой и красивой. Когда Сергач тебя выставит – что делать будешь? Лучший вариант – это успеть за какого-нибудь подходящего клиента замуж выскочить.

– Такое только в кино бывает, – пренебрежительно бросила Алёнушка. Она сладко потянулась, выпятив животик, и гордо заявила: – Мне вообще цыганка нагадала, что я молодая умру.

– А если не умрёшь?

– Не умру – вот тогда и буду думать, – начала злиться Алёнушка. – Сейчас-то на фиг? Чего ты до меня докапываешься?

ПМ работало, как часы. Первый признак был налицо: какого хрена Алёнушке думать? Стимула нет. Алёнушка уже набрала для своей картины мира три-четыре пикселя и прекратила этот процесс на удобном пикселе «умру молодой». Собранного – хватит.