Алексей Иванов - Блуда и МУДО

Всё это чем-то напоминало Моржову флот Петра I: фрегаты построили, а моря-то нету. Жизнеспособными в Ковязине оказывались лишь общие смыслы, а не конкретные деяния.

Леночка жила на Пленуме в однокомнатной квартирке на четвёртом этаже девятиэтажной башни. Башня возвышалась рядом с типовым зданием школы, где Лена работала секретаршей. На Пленуме имелось четыре таких башни, две таких школы, а ещё два типовых здания универсамов, типовой кинотеатр и типовой дом быта. Всё остальное – панельные пятиэтажки, давно уже обжитые так, что перестали быть похожими друг на друга.

Моржов заволок велосипед по лестницам и, отдуваясь, позвонил Лене в дверь.

– Ты?… – изумилась Лена.

– Мы, – поправил Моржов и пошлёпал ладонью по седлу велика. – Пустишь поговорить?

Леночка пустила – но с некоторым сомнением. Моржов помнил, что Леночке говорить с ним не о чем.

Роман с Леной (и с проживанием в этой квартире) у Моржова длился примерно три месяца. Моржов тогда хорошо зарабатывал на евроремонтах, а потому произвёл на Леночку весьма благоприятное впечатление. Впрочем, дело было не в деньгах.

Леночка увидела пластины Моржова, и это решило судьбу её чувства к Моржову. Для всех без исключения моржовских подруг главным достоинством моржовских художеств было то, что Моржов рисует «похоже». И только одна Леночка сразу, без пояснений, поняла, что Моржов делает «иначе». Леночка вообще была девушкой умной, училась где-то в Москве на заочке. От ковязинских девушек (даже от Стеллы Рашевской) Леночка отличалась как амфора от чугунков. Леночка была давней, незамечаемой и привычной болью Моржова. После Стеллы только Леночку Моржов уже начинал любить по-настоящему, глубоко, полно, без снисхождения – пока сам же всё не испортил, когда нарушил своё обещание.

Пока Моржов разувался, в прихожую вышел молодой человек невысокого роста с очень серьёзным лицом. Видимо, это был нынешний мужчина Леночки.

– Это Боря Моржов, – мрачно пояснила ему Лена. – Нам поговорить надо. Не ходи пока на кухню.

Моржов не стал здороваться и прошёл туда, куда указала Лена.

– Надеюсь, ты явился не с целью восстанавливать отношения? – неприязненно спросила Леночка, включая электрочайник.

Моржов уселся у окна на табуретку.

– Почему бы и нет? – сказал он. – Подумаешь, я слова своего не сдержал!… Не сдержал одного – дам другое. Сейчас даже девственность восстанавливают.

Он защищался, а потому поневоле скатывался к ёрнически-хамскому тону. Он ничего не мог с собой поделать. В своё время Лена попросту сбила его с ног.

А суть его конфликта с Леночкой была довольно проста. Он напился. Лена оказалась потрясена этим. Она и не подозревала, что Моржов – алкоголик. Она взяла с Моржова честное слово, что тот больше не будет пить. Моржов, не задумываясь, пообещал – он ещё и не знал, что любит Лену, – а через месяц напился вновь. «Ты нарушил своё слово, – сказала Лена. – Ты ненастоящий. Таких, как ты, – миллион. Уходи». Уже в ту же ночь Моржов, как тролль, спал под мостом через Талку.

– Прекрати паясничать, – поморщилась Лена.

В тот раз она ещё сказала Моржову: «Я в тебя верила, а ты не сдержал слово. Я больше не верю. Тебя не существует».

– Какое у тебя дело? – напомнила Лена.

– Мне нужны сертификаты на школьников. До августа.

– Нет, – покачала головой Лена. Моржов помолчал.

– Мы можем быть в претензии друг к другу сколько угодно, – осторожно сказал он. – Но сертификаты – уже факт, а не эмоции. Зачем ты всё смешиваешь воедино? Ты, конечно, не обязана этого делать, но ведь ты можешь мне помочь.

– Я ничем не могу помочь привидению.

«Зря я поехал…» – подумал Моржов. Но встать и уйти он был уже не в силах. Хрен с этими сертификатами, не в них беда. Лена вычла Моржова из своей жизни – и вычла вообще из мироздания. А Моржов существовал и хотел подтверждения материальности своего существования. Он не привидение. Он настоящий. Пусть и свинья, но настоящая свинья. Хотя и законченной свиньёй Моржов себя не считал. Он поступил глупо и по-скотски, – но ведь он не младенца задушил, не квартиру Леночкину приватизировал, не родину предал. Он просто нарушил обещание и нажрался. Черепаха и слоны, на которых лежит мир, скорее всего, этого и не заметили.

– Тебе не кажется, что судить о людях по единственному критерию – это чересчур просто? – желчно спросил Моржов.

– Смотря какой критерий, – холодно ответила Леночка.

– Судить надо по сумме, по равнодействующей, а не по одному какому-нибудь вывиху…