Алексей Иванов - Блуда и МУДО

Дружно кончив, словно допилив бревно, они улеглись, успокаивая дыхание. Анна молча обняла Моржова и положила голову ему на плечо. Не от нежности, не от благодарности, а потому что так было удобнее. У Моржова уже созревал план встать покурить, выйти на улицу, чтобы посмотреть на Орион и Млечный Путь, но Анна мгновенно заснула. Моржов полежал, размышляя, как бы ему высвободиться, – и тоже заснул.

Утром Анна поспешно накормила Моржова завтраком и выгнала из дому – чтобы не застала мать, которая вот-вот вернётся с дежурства. Моржов укатил к школе и ждал Анну у крыльца.

Ковыряловская школа была длинным одноэтажным бревенчатым зданием с низким рядом одинаковых окон. Моржов ждал Анну, не слезая с велосипеда. Он сидел на седле, курил и держался за забор. Анна без сантиментов прошла мимо Моржова, только попутно бросила: «Я быстро!» – и скрылась в школе.

Моржов ждал Анну целый час.

Она вышла в рабочем халате и с ведром, полным мусора. Похоже, что в школе бушевала уборка.

– Ой! – увидев Моржова, сказала Анна. – Борька, извини! Закрутилась и забыла про тебя. Не даёт секретарша сертификатов.

– Как не даёт?… – глупо растерялся Моржов.

– Так и не даёт. «Нельзя», и всё. Не положено. Силком, что ли, мне их отбирать?

Моржов, опешив, молча смотрел на Анну.

– Ты езжай, а у меня дела, – посоветовала Анна. Моржовская нужда для неё была подобна, скажем, капризу коня в стойле, который может есть из своей кормушки, но полез в соседскую. Если соседний конь недоволен (или если рядом другой конюх), то своего коня нужно шлёпнуть тряпкой по морде и отогнать: «Не балуй!» И всё.

– Езжай, – уговаривая Моржова, повторила Анна. – Нечего тебе тут торчать. Сам знаешь, какие в школе сплетницы.

Моржов оттолкнулся от забора и покатил к Банному логу.

К рыбалке Щёкин готовился – как борец к схватке: размялся на берегу, поприседал, прочно установил раскладной матерчатый стульчик и зачем-то снял штаны. Рядом трудились упыри – руками копали огромную ямину для отловленной рыбы. Яма заполнялась водой Талки, но отделялась от реки плотиной из гальки и песка.

Дело было после завтрака. Солнце лукаво подглядывало из-за елового клина, и тени истончались, будто развязывались узелочки. Троельга, интеллигентная горожанка, раздевалась до купальника, а Талка – деревенская дура – догола и при этом ещё радостно сияла. Над плавнями висели стрекозы, будто искры.

Моржов вышел на берег с сигаретой и биноклем. На пляжике на коленях стоял Щёкин, словно молился на пластмассовый чемоданчик с китайским набором «Юный рыбак». Чемоданчик был раскрыт – то ли как ноутбук, то ли как полевой алтарь. В нём, точно драгоценности, горели различные рыбацкие блёсны. Рядом со Щёкиным на гальке лежал солидный, сложно-космического вида спиннинг, будто ружьё с оптическим прицелом. Щёкин благоговейно извлёк из чемоданчика одну из блёсен и принялся привязывать к леске спиннинга.

Взрывая коленями галечник, вокруг Щёкина ползали упыри, волоча друг по другу длинные самодельные ивовые удилища. Упыри привязывали к ним лески из щёкинского набора. Артистически-тонкие лески упыри не признавали, потому что рассчитывали на рыбу крупную и очень крупную.

– А-а!… – вдруг страшным голосом заорал Гершензон, по лицу которого проскользнула чья-то снасть. – Ты чо, Гонцов, развесил тут!… Я вообще боюсь ниток!…

– Дрисаныч, Дрисаныч… – волновались упыри, не обращая внимания на Гершензона. – А можно блёсны брать?…

– Можно, – величественно разрешил Щёкин и встал на ноги.

Упыри кинулись к чемоданчику, но нависли над ним, не решаясь пасть.

– А по скольку можно? – уточнил въедливый Ничков.

– Сколько хотите, но не больше двух.

В молчаливой, яростной и удивительно аккуратной схватке упыри поделили блёсны и вскоре тоже встали рядом со Щёкиным, воинственно вздёрнув свои кривые удилища, как копья.

– Так! – значительно произнёс Щёкин. – Первая заброска! Разойдитесь-ка…

Упыри шарахнулись в стороны от Щёкина, словно от Царь-пушки, из которой пообещали пальнуть, а Моржов приблизился.

– Брилыч!… Отойдите!… Всем же велено!… – издалека заорали упыри Моржову с разных сторон. Видимо, своим соседством Моржов в глазах упырей осквернял таинство щёкинского заброса.

Моржов послушно отступил и поднял бинокль.

Щёкин плавным, почти теннисным движением заметнул блесну в реку. Блесна булькнула возле дальнего берега. Щёкин завертел ручку катушки. По мелким волнам Талки поперёк течения к Щёкину побежал белый бурунчик. Пустая блесна выскочила из воды и увесисто закачалась под клювом спиннинга.