Эльчин Сафарли - Я вернусь…

Завтра утром начну собираться. Возьму одну сумку вещей, все равно ведь вернусь. Беру самое необходимое. Например, одну из твоих рубашек. Ты только не сердись, я выбрала ту голубую от Zileri. Буду надевать ее там, кутаться в твой запах. И мне не будет страшно. Смогу преодолеть желание все бросить, убежать, спрятаться в скорлупе женских слабостей…

Со вчерашнего дня моросит холодный дождь. Закапал в самый разгар солнечного дня. Помнишь, ты даже посмотрел на небо и удивился: «Прямо магия какая-то…»? В тот момент я хотела сказать, что этот дождь плачет по нам. По нашему временному расставанию. Я не преувеличиваю, любимый! Дождь – проводник моих судьбоносных поступков, с детства. И завтра, уверена, он обязательно проводит меня. Проводит, чтобы снова встретить. Надеюсь, ты вместе с ним будешь встречать меня…

Я не буду ни звонить, ни писать. Останусь наедине с собою. Я должна сама вынуть из недочитанных книг пожелтевшие закладки. Спрячу их в пыльной коробке на чердаке и вернусь к истории, которую проживаю в прекрасном настоящем. Нынешняя моя книга не нуждается в закладках. Если отрываюсь от повествования, то точно помню страницу… Закрываю глаза. Вспоминаю нашу счастливую весну. Она первая и, я уверена, не последняя. Говорят, любовь, рожденная весною, благословлена самой природой. Значит, мы выстоим…

…всегда твоя М.»

«…Проснулась тогда, когда ты заснул. Свидетель моего побега – Босфор. Хмурится, забрасывает пристань шипящими волнами, не смотрит в глаза. Друг не одобряет того, что я не предупредила тебя об отъезде. Пусть это будет моим последним трусливым поступком… Прости…

Так странно – сегодня, находясь в твоих объятиях, я впервые ощущала себя чужой. Ложь покрыла меня толстым слоем отчужденности. Ты прикасался ко мне, а я ничего не чувствовала…

Сама удивляюсь, как смогла солгать тебе… С детства не дружу с ложью. Из-за этого в школе меня не любили. Я никого не выдавала, но если меня спрашивали, то отвечала честно. Правда, с годами жизнь научила и этому… Чаще всего мы лжем, подчиняясь собственному эгоизму. Светусвет, поверь, тебе я лгала только ради возможности быть с тобой. Свой эгоизм я оставила там, куда улечу через четыре часа…

Так странно. Пишу последнее перед отъездом письмо и рассуждаю в нем о лжи, детстве и прочей ерунде. Я ведь совсем не об этом хотела написать. Хотя… Зачем в этом письме я должна с тобой прощаться? Всё равно скоро увидимся. Ты встретишь меня в аэропорту и, поцеловав в шею, признаешься, что безумно боишься самолетов. А я, обняв тебя, скажу в ответ: «Я тоже». А потом вечером мы соберем наших друзей за большим столом и каждому из них я вручу по щекастой матрешке…

Это не мечта. Это желание, очень близкое к осуществлению. Поэтому не буду-ка я прощаться, а лучше пойду выжму мандариновый сок, который ты так любишь. Я положу под стакан с фрешем самую последнюю записку… Пойми, Светусвет, я должна своими руками разгрести прошлое. Хоть на это у меня должно хватить смелости…

От волнения сводит желудок. Съем одно зеленое яблоко – больше мне сейчас не одолеть. Когда ты проснешься, я буду в Москве, где, кстати, третий день льет дождь. Я улетаю из настоящего в прошлое, чтобы вернуться прямым рейсом в будущее…

… всегда твоя М.»

«Оно в тебе – мое будущее. Оно в тебе – мое сердце. Наше солнце оставляю здесь. Не забираю с собой, иначе запачкается в дороге… Сейчас, именно сейчас, мне хочется сказать тебе: „Можешь любить меня меньше, но, главное, люби дольше“.

Сейчас, к сожалению, важны сроки… Временные промежутки. От тебя до тебя… Когда вернусь, сбросим счетчики. Вместе надавим на рычаг. Аннулируем прошлое.

Четыре нуля на табло и полный бак на будущее.

Любовные батареи разряжаются от сырости.

Вот поэтому нужно беречься от слез.

Утро близится. Пора.

Подъехало такси ярко-желтого цвета.

Желтый цвет и вправду к разлуке…

В последний раз вдыхаю твой запах.

Целую.

Сохрани акварель наших дней. Береги ее, чтобы цвета не поблекли.

Под лучами времени… Ты – мой свет… Люблю».

…Сижу на набережной, отрешенно молчу. Нет ни ее, ни меня. Я не хочу никого слышать, видеть. Себя особенно. Нуждаюсь в воздухе, сигаретах, воспоминаниях и больше ни в чем. Письма, обозначившие смысл моего настоящего, остались разбросанными по полу спальни. Я не хочу этих строк, этого почерка, этих эмоций в бумажном эквиваленте. Ценны только объяснения вслух, признания в прикосновениях. И мне наплевать на то, какие бывают обстоятельства, обязанности, побуждения! Любовь усиливает эгоизм. Не хочется делить, делиться…