Кристофер Бакли - Зеленые человечки

– Да уж, я думаю.

– Они платят за то, чтобы люди там выступали. Если эти двое польстились на деньги… Все их свидетельства вроде бы уже ничего не стоят.

– Угу.

– Я-то лично согласился выступить там по одной простой причине – чтобы меня услышали те, кто не смотрит мою передачу. Для нас крайне важно, чтобы информация об НЛО доходила до всех слоев населения. В первую очередь до малообразованных – таких, как читатели вашего журнала. Ох, извините, я не хотел…

– Не надо извиняться.

– Я и не извиняюсь. Я просто увлекся. Почему вы улыбаетесь?

– Просто так.

– «Воскресенье» рассчитано на определенные слои населения. Понимаете, у нас избранная аудитория…

– Я в этом не сомневаюсь.

– Семьдесят девять процентов зрителей имеют высшее образование. Девяносто – регулярно читают газеты. По две машины на человека. Проводят отпуск за рубежом. Двадцать два процента владеют двумя домами. Средний доход – семьдесят тысяч долларов. Семейный доход, разумеется… Почему вы опять улыбаетесь? – Банион тоже невольно улыбнулся. Раньше такого с ним не случалось. – А вы не похожи на остальных участников конгресса, – заметил он.

– Это комплимент?

– Да. Не поймите меня превратно. Я уважаю этих людей. Им здорово досталось. Я и сам через это прошел, причем дважды. Но, если честно, это люди не моего круга. А вы-то как сюда попали, если не секрет?

– Мою подругу похищали инопланетяне. Она мне сказала, что это был самый лучший секс в ее жизни. Это меня и привлекло.

Банион взглянул на Роз. Наступил решающий момент. Они дошли до заветной развилки, и теперь у него был выбор: уединиться в номере с бутылкой шампанского и отдаться страсти, которой он не испытывал уже бог весть сколько лет (если вообще когда-либо испытывал), либо сохранить верность Битси. (Она все еще твоя жена, помни!)

Теперь они, не мигая, смотрели друг другу в глаза. Роз была так соблазнительна, так недвусмысленно намекала… Так как насчет этого? Она игриво крутила пальцем нитку жемчуга.

Но несмотря на пожар, бушевавший в его груди, Банион так и не решился сделать первый шаг. Между ними повисла тишина. Осталась неловкость, тягостное, неприятное чувство. Момент мгновенной близости испарился.

– Что ж… – протянула Роз. – Было приятно познакомиться.

– Мы с вами как-нибудь непременно должны… Я обещаю дать вам интервью.

– Что ж, очень может быть. Созвонимся.

Банион наблюдал за тем, как она удалялась, пока ее силуэт не затерялся в толпе. Его терзания прервал какой-то мужчина: он хотел показать Баниону шрамы на внутренней стороне бедра: инопланетяне якобы вживили туда проводок, чтобы регулировать его половое влечение. Баниона так и подмывало выпросить у него эту чертову штуковину хотя бы на несколько часов.

В конференц-зал, рассчитанный на тысячу персон, сегодня набилось по меньшей мере две тысячи. В фойе были установлены мониторы, чтобы те, кому не хватило места в зале, тоже могли смотреть. Собралась целая толпа. Доктор Фалопьян ликовал, уверяя, что это самое грандиозное мероприятие за всю двадцатипятилетнюю историю конгресса.

Банион вошел в конференц-зал, словно политик, с триумфом заступающий на новую должность. Толпа загудела.

– Он здесь! Он здесь!

– Где?

– Там!

– Да? А он ниже ростом, чем кажется по телевизору!

На пути к трибуне в плотном кольце дюжих телохранителей с квадратными подбородками Банион заметил несколько телекамер и узнал Джима Барнета, продюсера с Си-эн-эн.

– Отведи меня к вашему главному! – крикнул ему Барнет.

– Что ты тут делаешь?

– Снимаю твою речь. Может, попозже дашь интервью?

Да, разумеется, почему бы и нет? В конце концов, основная его цель – донести правду до сведения общественности, и неважно, каким образом эта цель будет достигнута. Банион знал Барнета как объективного журналиста, и к тому же, разве плохо, если он появится в программе новостей? Банион до сих пор переживал из-за скептического замечания Роз по поводу его участия в «Неразгаданных тайнах». Си-эн-эн – это то, что надо, хотя в глубине души он надеялся на «60 минут». [44] Информационно-публицистический тележурнал; выходит в эфир еженедельно с 1968 года.

Слово взял доктор Фалопьян, почетный председатель уфологического конгресса. Сперва он тепло поприветствовал делегатов. Теперь, сказал он, мы можем гордо вскинуть головы. Нам больше не придется оправдываться и извиняться. Доктор осудил недавно скончавшегося астронома Карла Сагана, который в своей книге, напечатанной посмертно, обозвал его колдуном. Он призвал участников конгресса быть осмотрительными в своих комментариях прессе, ведь сегодня у нас наблюдается невиданный наплыв представителей средств массовой информации. Уфологам пришлось пройти долгий путь. Они славно потрудились, чтобы завоевать доверие к организации и создать достойное представление о ней. Но, добавил он, понизив голос, у нас были некоторые проблемы, связанные с опрометчивыми действиями…