Соно Аяко - Синева небес

— Да говорят же: если задавить кошку, беда случится…

— Я в это не верю! Это ведь как посмотреть, да? Может, он и не собирался делать ничего плохого, кошка сама бросилась под колеса. Такое часто происходит. Кошка ведь не может отпрыгнуть назад. Ее, конечно, жаль, но тот парень дешево отделался. Вот у моего соседа приятель наехал на женщину, которая, как он сказал, лежала на дороге, — сказала Юкико.

— Неужели?… — прикинулся равнодушным Фудзио.

— Ты что, газет не читал? Это был школьный учитель.

— Я последнее время газет не читаю. К тому же с детства не люблю учителей, так что сочувствия не испытываю.

— Почему ты не любишь учителей? У меня вот было очень много хороших.

— Когда я учился в средней школе, наш классный руководитель написал на доске: «Задача этой недели — защита собственных прав».

— Ты считаешь, это плохо?

— Да нет, не скажу… Но мне не понравилось. Просто тоска зеленая. Зачем он объясняет нам то, что и так ясно? Все люди сами стремятся защищать свои права. Чего же из кожи лезть? Преподаватель, который навязывает свою точку зрения, — плохой преподаватель, поэтому я держал его за дурака.

— Это сложный вопрос. Правда, и я относилась к учителям с предубеждением, никак не могла оказывать им должного почтения.

Случай с Рэйко Сугой и успокоил, и разозлил Фудзио. Разозлил потому, что он убил Рэйко Сугу по нелепой случайности, — убийство не входило в его расчеты. Эту бесстыжую бабу можно было оставить помучиться от ужасной мысли о СПИДе. И вдруг за обедом он узнает из теленовостей, что какой-то идиот-учитель переехал ее на своей машине.

Успокаивало же его то обстоятельство, что в отличие от убийства дочери Симады виновник был известен. Это утешало. В противном случае подозрения могли пасть на Фудзио.

Он, понятное дело, не собирался никого обвинять, но ужасно огорчался по поводу двух последних инцидентов. Они могли иметь для него ужасные последствия. Ему даже захотелось посоветоваться об этом с Юкико, но он понимал, что это не может стать темой их беседы. Да, он раздел дочь Симады, но ведь не он сбросил ее вниз с обрыва. А Рэйко он тоже хотел просто оставить немного полежать под дождиком. Однако обе они погибли, хоть и по совершенно разным причинам, а Фудзио даже руки к этому не приложил. Может, этих женщин преследовал злой рок, но Фудзио не мог избавиться от странного беспокойства. Вообще-то он заявился в дом Юкико с целью поговорить о своих проблемах, поскольку не знал, что делать.

— Как ты поживала после нашей последней встречи? — спросил Фудзио. — Не болела?

— Все в порядке. Я не привыкла болеть.

— Почему?

— Я одинокий человек. Когда состарюсь, за мной и ухаживать будет некому. А сейчас я просто приказала себе не болеть, и пока болезни обходят меня стороной.

— Это хорошо. Если ты заболеешь, я буду за тобой ухаживать, — сказал Фудзио. Но прозвучало это неубедительно.

— Спасибо. Но в ближайшем будущем беспокоиться, право, не о чем.

— Ты думаешь, я лгу?

— Разумеется. Люди вообще склонны сочинять. Если у тебя будет семья, то твоя жена вряд ли разрешит тебе ухаживать за мной. Наши надежды и желания не всегда воплощаются в жизнь. Если ты и дал мне обещание, это еще не значит, что ты сможешь выполнить его в будущем.

Внезапно Фудзио пронзила острая печаль. Почему-то она всегда охватывала его, когда он бывал с Юкико.

— Я неудачник. Ты, вероятно, и сама понимаешь это.

— Почему?

— Если ты попадешь в беду, я не смогу тебе помочь. Это же настоящая неудача! — Фудзио рассчитывал растрогать Юкико.

— Редкий человек способен помочь другому выбраться из затруднительного положения, — рассмеялась Юкико. — Помнишь, я как-то рассказывала тебе о бабушке, которая не могла открыть банку с вареньем?

Фудзио занервничал. Он почувствовал, что в разговоре вот-вот всплывет торговая фирма Симады.

— Так вот, эта бабушка вчера упала без сознания у себя дома, а обнаружил ее владелец винного магазина. Ее доставили в больницу, но вот лечащий врач… Если не дать ему денег, он и пальцем о палец не ударит. Так мне сказала ее соседка по палате.

— Безобразие! А еще врач!

— Таких много. Денежки получат — сразу становятся заботливыми и обходительными. Или лебезят перед знаменитостями, а обычным людям хамят. Это один тип.

— И сколько он попросил?

— Пока до этого дело еще не дошло. Я только адрес его взяла.

— Так он живет где-то поблизости? — спросил Фудзио с напускным равнодушием, но подумал: «Сколько же развелось в здешних краях всякого дерьма».