Будимир - Сон дураков

Почти единственный способ связи с домом — это письма. Получать их всегда приятно, от родителей, друзей, подруг — неважно. Важно, что есть другой мир, где люди не живут по уставу, а значит, более свободны. Где ждут и откуда поддерживают морально.

Писать письма сложно. Однообразная армейская жизнь не изобилует какими бы то ни было новостями. Писать вроде не о чем. Но отвечать надо. Я с трудом усаживал себя за стол и, взяв ручку, писал. Удивительно, но за короткое время, проведённое в армии, стал забывать, как пишутся некоторые буквы. Неужели я здесь так отупел? Хотя, если подумать, есть отчего!

Жизнь в части регламентирована и устроена так, чтобы у солдата не возникало вопросов, чтобы его голова не работала. За всё должен думать командир, солдату остаётся малое: выполнять приказы и жить по распорядку. А если проявишь инициативу, то накажут, выделяться нельзя. Здесь нет личностей, есть солдаты, если нас поведут в бой, то не так жалко нас будет посылать на смерть, ведь мы, солдаты, для этого и предназначены, личность послать в бой сложнее.

Мы все одинаковые, коротко стриженые, в чёрных сапогах и форме цвета вялой травы. Когда нас строят, то обязательно по росту, не дай бог кому-то выделиться, быть ниже или выше строя. Здесь разные только фамилии, но они ничего не значат, «товарищ солдат» — вот обращение, на которое мы должны реагировать. Армия — это однообразие, оно убивает личность. Армия — это концентрированное государство, и тут понимаешь: государству не нужны личности, ему нужен народ. Но каждый из народа хочет быть личностью. На этой почве возникает конфликт, и он будет до тех пор, пока существуют государства.

В глубине души я протестовал против армии, поэтому не был образцовым служакой, понимая, что призыв в армию по существу является рабством, где труд солдата даже не оплачивается. О защитных функциях армии и говорить не буду из-за их ничтожной эффективности. Ну, конечно, это я пишу лишь исходя из собственного опыта, который почерпнул в в/ч № N еще в советское время. Естественно, сейчас всё по-другому, нет рабского труда солдат на дачах командиров, нет дедовщины, помоями не кормят, как кормили когда-то нас, уверен в этом, так как об этом говорят наши высокопоставленные военные, а как им не верить?

Мне оставалось сто дней до приказа о демобилизации нашего призыва, и в честь этого в силу негласных армейских традиций я побрил свою голову. Хотя командование этого не поощряло.

На следующий день было очень забавно на турнике делать подъем с переворотом, не снимая пилотку, она цеплялась за щетину на голове и не падала.

Когда я в очередной раз делал подъём с переворотом, то увидел стоящего рядом Добрыню. Я соскочил с перекладины, и протянул ему руку. Он пожал её и, глядя на мою голову, спросил:

— Ты зачем побрился?

— Сто дней до приказа, пусть все видят, что я дедушка.

— А я думал, чтобы службу легче переносить.

— Как это? Мне всё равно, с волосами я или нет, служба от этого слаще не станет.

— Ошибаешься, бритьё за сто дней до приказа, видать, придумал мудрый солдат.

— В чём его мудрость заключается?

— А вот послушай меня. Волосы у человека служат чем-то вроде антенн, через них человек получает живу, благодаря которой он ведает. Обладая достаточным количеством живы, мы становимся независимыми, так как в состоянии сами позаботиться о себе. То есть становимся самодостаточными. Когда призывника забирают в армию, его в первую очередь бреют налысо. Тем самым лишая дополнительной подпитки живой. А без живы человек не может ведать, он остаётся без воли. В таком состоянии новобранца программируют под свои задачи. Иными словами — зомбируют. Уже и без того зазомбированных граждан.

Именно это происходит во всех силовых структурах, где требуется беспрекословная дисциплина и подчинение старшим по званию. Во всех этих структурах служащие имеют короткие стрижки. В ранние советские времена, да впрочем, и сейчас в детских садах и школах не разрешалось иметь длинные волосы мальчикам.

Чтобы сломить волю, бреют налысо в тюрьмах и колониях.

Несколько другая причина бритья голов в буддистских и даосских монастырях. Там, пока ученик ещё не достиг определённого уровня посвящения, он не должен быть достаточно самостоятельным, а воля его должна принадлежать учителю, который направляет её в необходимое русло, тем самым ускоряя процесс обучения.

Подытожив вышесказанное, могу тебя обрадовать: побрившись на сто дней, ты лишаешь себя воли, тем самым отдаёшься под армейские программы.