Юля Филонова - Dolce на ужин

– Классный прикид!

Нет, ну вы подумайте! Я пытаюсь объяснить, что его ремонт портит мне жизнь, вернее, мешает спокойно умереть, а он пялится на мою одежду! Внезапно до меня дошло, что помимо модных валенок и меховой куртки на мне лишь крошечные шортики и весьма откровенная маечка. Я хмуро уставилась на парня, а он между тем заметил, чуть наклонившись ко мне:

– Меня не покидает ощущение, что сегодня явно не ваш лучший день. Признайтесь, какой-то мерзавец посмел его омрачить?

– Это вас вовсе не касается, – я моментально покраснела, – я же сказала, этот шум мешает мне работать.

– Значит, так и есть! Я сразу понял, – парень покачал головой. – Неужели найдется глупец, готовый рисковать отношениями с девушкой, которая будто сошла с картинки Джейсона Брукса?

Я похожа на девушку Джейсона Брукса? Ух ты! В глубине души мне всегда и самой так казалось, а теперь я получила тому подтверждение из уст другого человека. Может, я слишком спешу умирать? Однако, не подав виду, что меня тронуло это сравнение, я строго заявила:

– Мне кажется, наш разговор зашел несколько не в ту сторону. Я пришла сказать, что меня беспокоит шум от вашего ремонта. И в мои планы вовсе не входит выслушивать чужие умозаключения о моей личной жизни!

– Ну, иногда незамыленный взгляд со стороны отлично помогает дать истинную оценку ситуации, – с уверенностью заметил сосед.

– Да ну? Вы что, психолог? – Я скептически взглянула на парня и впервые заметила, что у него необыкновенно добрые, красивые глаза цвета лесного ореха.

– Нет, всего лишь графический дизайнер, – ответил тот, устремив на меня полный дружеского участия взгляд.

– Графический дизайнер? – Я горько усмехнулась. – Художник, стало быть.

– Ну, в общем, и так можно сказать.

Внезапно я ощутила ком в горле и почувствовала, что к глазам подступили слезы.

– Мне пора, – всхлипнула я и бросилась к лифту.

– Эй, постойте, – парень побежал за мной, – что не так с художниками?

– Вы задаете слишком много вопросов, прощайте, – пробормотала я, входя в лифт. Однако двери не суждено было закрыться, поскольку сосед ловко придержал ее рукой и очутился вместе со мной в кабинке.

– Позвольте проводить вас!

– В этом нет необходимости, – пыталась сопротивляться я.

– А мне кажется, что есть.

Ну откуда у него такая самоуверенность? Кто дал право этому типу бесцеремонно вторгаться в мою частную жизнь, и почему он как к себе домой заходит в мою квартиру, а я даже не нахожу в себе сил вытолкать его за дверь?

– Поверьте, я в полном порядке, просто слегка на взводе, – начала объяснять я, в то время как сосед прогуливался по моей квартире.

Его взгляд упал на лежащий на полу журнал, открытый в том месте, где была наша с Максом фотография.

– Вот это да! – присвистнул он. – Самая красивая пара года! А вот и художник. Макс Горелов, – прочитал сосед.

– Ерунда, все это ничего не значит– Слезы сами собой брызнули из глаз, и я отвернулась.

– Правда? А по-моему, значит, – тон парня неожиданно сделался серьезным.

Я повернулась и с ужасом обнаружила его возле моей кровати. В руках он держал три упаковки снотворного.

– Кем ты себя возомнила, героиней «Долины кукол»? – нахмурившись, спросил он, поглядывая на разложенные по кровати шикарные вещички.

– Ты читал «Долину кукол»? – не поверила я. – Ты гей?

Внезапно мысль о том, что сейчас я смогу вдоволь поплакать на плече у симпатичного гея, показалась очень заманчивой. Ведь гей – это как лучшая подружка, которая тебе никогда не позавидует и в то же время часто гораздо лучше, чем женщина, проанализирует мужские поступки.

– Конечно же нет! – прервал мои размышления сосед.

– Конечно нет, что: не гей или не читал? – уточнила я.

– Ни то ни другое. Моя бывшая девушка была помешана на этой книжке и во всех подробностях пересказывала самоубийство героини. Ты, по всей видимости, также вдохновилась ее примером. Судя по этим шикарным шмоткам и нескольким упаковкам таблеточек, которые с легкостью унесут тебя подальше от грешной земли, – глаза моего нового знакомого сверкали праведным гневом, – тебе хочется устроить из этого театр, шоу! В этом смысл твоей жизни и смысл смерти тоже. И пусть этот художник потом рвет на себе волосы и пишет депрессивные картины, оплакивая свою безвременно ушедшую возлюбленную. Мысль об этом греет тебя как ничто другое! И ты ни на секунду не задумываешься о родителях, которые могут не пережить горе от потери своего ребенка. О друзьях, которые любят и ценят тебя. Наконец о работе, где в тебе нуждаются.