Ирина Маленко - Совьетика

Ни один врач здесь не знает лечения народными средствами, которое у нас так гармонично дополняет фармацевтику: западные врачи верно стоят на страже интересов международной фаркомафии. Чем больше дорогих таблеток и мазей, тем лучше. Может, им за это еще и премиальные дают?…

– Интересно, а чем лечились в прошлом ваши собственные прабабушки и прадедушки – особенно, когда не было NHS? И главное – почему это они не передали свои знания внукам и правнукам?…- приговаривала я, натирая Ойшина йогуртом. – У нас вообще медицинская образованность населения намного выше – если отбросить веру во всяких Кашпировских, являющуюся нашей национальной традиционной реакцией на трудные кризисные времена. У нас больной советуется с врачом о применении тех или иных средств почти что на равных – и никого это не удивляет. А у ваших врачей глаза лезут на лоб – от такого бессовестного посягательства на их непререкаемый авторитет. А сами только недавно наконец-то выяснили, что такое банки и что рыбий жир полезен для здоровья… »Эксперты»!

Я ворчала, а он помалкивал.

Я уже не испытывала к Ойшину того трепетного благоговения, которое так долго еще не давало мне покоя после апрельского фиаско 5-летней давности. Наверно, для этого достаточно было пару раз услышать, как предмет твоих прежних воздыханий храпит, говорила я себе в шутку. Но не в храпе было дело. Просто, говоря словами поэта, “я пережил свои желанья, я разлюбил свои мечты…» Наконец-то. Благодаря Корее…

Прежние чувства всколыхнулись в моей душе только в первый момент, когда я увидела его после 5-летней разлуки. Но уже через пару дней, в Португалии, они улеглись на дно подобно осадку в пробирке с химическими реактивами. «Поезд давно ушел», -любил говаривать ядовитый Володя Зелинский…И когда я закрывала глаза, то перед моим мысленным взором вставал теперь не Ойшин, а далекий мой корейский сердечный друг. Без него мне, наверно, тяжелее далось бы пережить такое неожиданное для меня деловое сотрудничество…

И все же какое-то смутное, досадное смущение в глубине моей души оставалось. Время от времени оно отравляло нормальную, дружескую атмосферу между нами – как, например, теперь. И в такие моменты мне изо всех сил хотелось поскорее эту неловкость развеять.

– Не дергайся, а то еще больнее будет!- в сердцах сказала я Ойшину, забившемуся было в моих руках как пойманная рыбка, покрывая его спину сплошной белой массой.

Ойшин перестал вырываться и закусил угол подушки зубами.

– Ты знаешь, а и правда легче!- радостно поделился он со мной минут через двадцать.

– Лежи, отдыхай. Поспи, что ли, если сможешь. Я кондиционер на полную включу. Как спина подсохнет, я тебе еще живот намажу.

– Ой, не надо живот!- испугался Ойшин.

– Ну хорошо, намажешь сам. А я пойду в «Эсперамос » – а то так мы никакого йогурта не напасемся. И так уже наши стратегические запасы подходят к концу…

…Ойшин страдал от своих ожогов недели две. Кожа сходила с него полосками.

– У нас в 30-е годы был такой роман. Назывался «Человек меняет кожу». Уж не про тебя ли это? – подтрунивала над ним я. Днем он панически прятался от беспощадного карибского солнца – и выходил на улицу только когда начинало темнеть.

– Ты словно какой злой дух. Или вампир, – смеялась я, но ему было не до смеха.

Мебель Ойшин реставрировал по ночам, а днем отсыпался – в единственной в нашем доме спальне с кондиционером, на кровати с водяным матрацем. Я великодушно уступила ее ему, потому что было жалко смотреть, как человек мучается. Я решила рассказать ему то, о чем мне поведала Тырунеш, когда ему станет чуточку полегче.

Теперь Ойшин стал для меня тем, кем всегда и должен был быть с самого начала. Моим боевым товарищем. А товарищей надо беречь.

****

…Время шло, и через месяц я впервые отправилась – вместе с Тырунеш – на американскую ППБ. С презентацией нашего проекта (точнее, проекта Тырунеш, который она решила приписать мне) – как сделать американских вояк популярными среди местного населения.

– Нервничаешь? – спросила у меня Тырунеш, когда мы сели в ее машину.

– Да нет, – сказала я, мысленно сама удивляясь тому, что это была правда. – Только вот опасаюсь: а ну как мы с тобой действительно сделаем их здесь популярными?

Тырунеш улыбнулась:

– Если даже и так, не переживай. Это нужно для пользы дела: для того, чтобы они начали нам доверять. И популярность их не будет долговечной: как только они попробуют сделать что-нибудь враждебное по отношению к Венесуэле, то…