Ирина Маленко - Совьетика

Когда мне уже надо было окончательно прощаться с моими корейскими друзьями, я не выдержала и несмотря на всю принятую в Корее сдержанность и этикет, бросилась Ри Рану на шею:

– Ри Ранчик, солнышко! Жди меня, я обязательно вернусь! Побереги тут моих, им трудно будет с непривычки на новом месте…

Оба мы, не стесняясь, вытирали слезы. Только у него они были по-мужски скупыми. В Корее для мужчины не считается зазорным не прятать своих эмоций.

– Женюша… -видимо, он так разволновался, что у него из головы вылетели в тот момент все русские слова, – Урунун пандуси сунрихалькосида. Хочжаго немсимхамен мотхенел ири опсумнида.

– Ну, пора! – он вытер слезу и обнял меня еще раз.- Перед смертью не надышишься.

– А кто это из нас собирается умирать? – сказала я, сквозь слезы улыбаясь, – Вот как раз теперь-то – да ни за что на свете! Дудки! Спасибо тебе. За то, что ты напомнил мне, какой прекрасной может быть жизнь!

За его спиной утирала слезы Чжон Ок.

– Ваша страна – единственная в мире, где провожая меня, плачут. В других странах обычно этому только радуются!- сказала я ей, чтобы ее развеселить. И запрыгнула на подножку поезда.

Я пробежала через весь вагон, благо ехали мы в последнем, и успела поймать взглядом их стремительно уменьшающиеся фигурки. Оба они долго-долго махали руками мне вслед. Пока не превратились в далекие точки на горизонте. Я махала им, а новорусские дамы, успевшие увидеть, как мы с Ри Раном плакали друг у друга в объятьях, смотрели на меня с чувством глубокого осуждения. Только мне на это было еще глубже наплевать.

*****

…И вот я – снова в Китае… Корейская земля кончилась как-то сразу, неожиданно: после небольшой стоянки на границе, где с нами тепло попрощались корейские пограничники (я успела-таки выучить несколько слов на корейском языке, чем. произвела на них большое впечатление!), когда поезд наш выехал на мост, разделяющий КНДР и КНР. Уже посередине реки мы увидели прогулочные катера с праздной публикой. На другом берегу поезд поехал быстрее – здесь были более новые рельсы и шпалы. Но на окнах домах появились такие же, как в России, решетки – и я вздохнула: значит, точно, начался Китай…

Так оно и было. С перронов с рекламных плакатов на нас смотрели глуповатые рожицы наамериканенных тинейджеров со взбитыми по последнему писку здешней моды, как будто бы они неделю не причесывались, крашеными волосами, выражающие бурную радость по поводу приобретения какой-нибудь очередной новомодной фиговины. А поля, хотя и тоже были здесь аккуратными, время от времени перемежались с огромными кучами мусора, издававшими едкий «аромат». Новые дома, выстроенные для крестьян, напоминали по форме коровники, только со спутниковыми «тарелками» то там, то здесь на крышах. А где они не были похожи на коровники, там они напоминали солдатские казармы. И вагон наш сразу мощно огласили звуки электронных игр: это дорвавшиеся до них наконец китайцы включили свои мобильники…

Китай за окнами был похож на огромную, но достаточно уродливую стройку: то там, то здесь среди кукурузы и персиковых садов прокладывались широкие дороги, рылись котлованы, возводились небоскребы (в отличие от корейских новостроек, совершенно лишенные национального характера). Но делалось все это как-то без огонька. Видимо, люди почувствовали, что хотя Китай – это держава будущего, будущее это строится здесь не для всех….

Постоянно мелькали на стенах надписи на английском, уверяющие «спонсоров» в том, что они не ошиблись, остановив на Китае свой выбор. Печальная картина.Особенно удручающее впечатление на меня произвел официальный девиз здешних Олимпийских игр – «Один мир, одна мечта!» У меня не одна и та же мечта с Кондолизой Райс! Знаем мы, какая мечта у этого «однополярного мира»…

Мне очень не по себе становится всякий раз, когда в той или иной стране бедные люди, вынужденные добывать себе на пропитание любым способом, изо всех сил пытаются тебе что-то навязать. КНДР – единственная в мире известная мне страна, в которой тебе никто, даже официальная сторона, не стремилcя ничего продать. В Китае это начинается еще в поезде: сразу после пересечения границы «ходоки» по вагонам пытаются продать тебе корейские почтовые марки или банкноты (причем все ходоки эти – китайцы, хотя вагон полон корейцами из КНДР: те спокойно занимаются себе своими делами: читают книжки, едят, разговаривают стоя у окна, шутят…). Ну, а на выходе из вокзала в Пекине тебя чуть не растерзывают на кусочки водители-частники, предлагающие тебе такси. На улицах тебя чуть только не дергают за полы всяческие рикши, продавцы чая и «красных книжек» Мао. Заискивают перед иностранцами. И со всеми надо торговаться.