Ирина Маленко - Совьетика

Он еще раз посмотрел на меня и опять взял мою руку в обе свои.

– Знаю, Женя, что ты тоскуешь по СССР. Если бы мог, звезду достал бы для тебя с неба. И хотя я Советский Союз вернуть не могу, хочу, чтобы ты знала: твоя боль – это и моя забота, а твое удовольствие -это и мое счастье. И мы будем вместе закладывать фундамент в здание новых советских союзов – пусть даже они будут называться по-другому. Обещаю тебе. Э, да у тебя глаза совсем закрываются!….Ты очень устала, моя искорка. А я тебе подаю плохой пример своим ночным чтением. Давай-ка спать. Спокойной ночи, моя ласточка…

И он чуть прикоснулся к моему лбу губами и исчез за дверью. А я осталась стоять там в смущении.

Его слова звучали как сказка… нет, сказка – это не то, сказка- это что-то такое, что не может стать былью, а это было в миллион раз лучше! О таком я не могла мечтать даже в мечтательные свои подростковые годы. Вот только… правда ли он меня любит, или же это только соратничество?

Я привыкла к африканцам и к их темпам развития личных отношений, скажем так. Да что африканцы…Возьмите любого среднестатистического мужчину, которому женщина только что ответила согласием на его предложение вступит в брак. Как бы он себя с ней после этого повел? Вот то-то и оно…

А Ри Ран не делал никаких попыток к сближению.

*****

…Осень тем временем постепенно вступала в свои права. Днем еще по-прежнему было жарко и душно, но уже сушились на крышах сельских домов собранные с полей красный перец и кукуруза. А с их стен свисали огромные тыквы-горлянки, так напоминавшие мне о корейских сказках Гарина-Михайловского.

– Можно нам будет на прощание еще раз съездить в Кэсон? Хочу запомнить, какие они, корейские дома…- спросила я Ри Рана с замиранием сердца, когда до моего отъезда оставалось совсем уже немного времени.

– Думаю, без проблем, – заверил меня Ри Ран.

Света в Кэсоне в тот вечер опять не было. В кои-то веки я почти этому обрадовалась.

Весь день мы бродили по женьшеневым плантациям. К вечеру ноги у меня гудели. Я сидела на полу на циновке в своей комнате, когда после долгого экскурсионного дня Ри Ран позвал меня из нашего внутреннего дворика – на ужин.

– Женя, ужинать пора. Женьшень в меду на ужин будет.

– Что-то не хочется, – отозвалась я, не открывая двери, – Не обижайся, но я сегодня не голодная.

– Точно знаешь? Я все равно тебе чего-нибудь принесу, – отозвался он, – Нельзя так весь день натощак.

И принес мне после ужина горячий отваренный початок кукурузы, который ему дали местные колхозники.

Спасибо!- сказала я, впиваясь зубами початку в горячий бок.

– Хочешь, посидим на улице, посмотрим на звезды? – предложил Ри Ран. Ночь только начиналась – и она действительно была тихая и звездная. – Помнится, у вас люди тоже загадывают желания -но не при виде Луны, а когда с неба падают звезды. Сейчас как раз для этого самое время. Я тоже хочу загадать желание – может, по вашим приметам оно сбудется быстрее?

– А мы никому не мешаем, если мы так будем сидеть?

– А кому мы тут можем помешать?- резонно ответил Ри Ран.

Он вывел меня на улицу – точнее, не совсем на улицу. Мы все еще были на территории Этнографической гостиницы, но не во дворике, замыкающем в кольцо за тяжелой дверью наши номера, а на берегу ручья или небольшой речки, поросшем виноградными лозами. Под ними стояла небольшая лавочка. Мы сели на нее и начали считать падающие звезды – кто насчитает больше.

Вдали, в сплошной тьме, кто-то играл на аккордеоне, и слышался веселый смех.

– Да, вот так смотришь на Млечный путь – и действительно петь хочется, -негромко сказал Ри Ран, – Специально для тебя. Вашу, советскую.

«Снова замерло всё до рассвета -

Дверь не скрипнет, не вспыхнет огонь.

Только слышно – на улице где-то

Одинокая бродит гармонь:

То пойдёт на поля, за ворота,

То обратно вернется опять,

Словно ищет в потёмках кого-то

И не может никак отыскать.

Веет с поля ночная прохлада,

С яблонь цвет облетает густой…

Ты признайся – кого тебе надо,

Ты скажи, гармонист молодой.

Может статься, она – недалёко,

Да не знает – её ли ты ждёшь…

Что ж ты бродишь всю ночь одиноко,

Что ж ты девушкам спать не даёшь?»

Эта песня (когда-то в детстве мне ее пела мама вместо колыбельной) настолько гармонировала со всем, что нас окружало, что я про себя еще раз поразилась его удивительному внутреннему чутью на создание гармонии.

– Я тоже знаю одну вашу песню, только у меня ужасный голос, – сказала я.