Ирина Маленко - Совьетика

…С некоторых пор Ри Ран начал сниться мне по ночам. Мне снилось, что меня сурово пробирают на собрании за нездоровый мой к нему интерес. А еще снились мне его бронзовые широкие плечи и смеющиеся горячие чернильные глаза. Его глуховатый низкий голос и сильные, теплые его руки.

Каждый раз, когда я думала о нем, я краснела как 17-летняя девчонка – и злилась на себя за это, но ничего не могла с собой поделать. Бравый и умный майор-переводчик совершенно покорил мое воображение. Особенно с тех пор, как я начала узнавать его получше.

Он умел все – скакать на лошади, прыгать с парашютом, стрелять из ПЗРК и варить синсолло . Он в совершенстве владел таеквондо. Он знал 4 иностранных языка, прекрасно пел народные песни и играл на аккордеоне. Он никогда не терял самообладания и бодрости духа. Он объездил чуть ли не весь мир. Мои дети уже через неделю после приезда в Корею обожали «дядю Ри Рана», который с азартом играл с ними в прятки и в лошадок. У него были две совершенно очаровательные маленькие дочки, 7 и 5 лет, приезжавшие иногда в санаторий вместе с ним- похожие на куколок и говорившие мне хором с поклоном «Камапсумнида !», когда я угощала их российскими конфетами.

По воскресеньям мы всемером (вышеперечисленные плюс Чжон Ок; Донал с Хильдой отдыхали сами по себе – до такой степени я надоедала им за неделю) устраивали на берегу озера пикник. С вареной картошкой в мундире, с кимчхи и рисовыми хлебцами, которые Фидель очень полюбил. Девочки – Хян Чжин и Ген Ок – пели песни, а мои ирлашки старались произвести на окружающих впечатление и начинали бегать по берегу. Они ходили чуть ли не на головах, и мне приходилось сердито на них прикрикивать:

– Че! Фидель! Ведите себя прилично! Здесь вам не Ирландия!

Потом девочки начинали играть с ними в какие-то неведомые мне корейские детские игры – одному только богу известно, как они понимали друг друга, но все-таки понимали, а Ри Ран и я прогуливались вокруг озера. Вот тогда мне и выпала возможность его получше узнать…

– Жалко, что сейчас не осень, – говорил Ри Ран, – Осенью здесь вокруг озера зреет очень вкусная хурма. А какая красота здесь лунной ночью! Есть такая песня у нас народная…

И он закрывал глаза, настраивался и начинал петь, а потом переводил для меня:

– «Пожалеешь, не увидя травы вечной молодости на горе Рэнде,

Не устанешь любоваться месяцем над озером Сичжун…»

Не знаю, было ли это намеком на то, что неплохо бы было нам им полюбоваться, но я уставала просто смертельно – и безо всякого любования на месяц. Я надеялась, что он это поймет и на меня не обидится.

Иногда мы ходили с ним пешком в соседний совхоз. Не спрашивайте, предупреждал ли он совхозников о нашем визите заранее – не знаю. Но мне было хорошо там, как дома.

Я вообще практически моментально почувствовала себя в КНДР как дома. И дело вовсе не в том (или не столько в том), что здесь было много советских машин и других видов транспорта, а улицы в Пхеньяне широкие, как в Москве, что корейская офицерская военная форма так напоминает советскую, что многие корейские многоэтажки похожи на советские (только в отличие от последних, выкрашены в разные красивые пастельных тонов цвета), а кинотеатры, как и у нас раньше, украшены рукописными плакатами с изображением героев фильмов. Нет, главное – в людях, в их образе жизни.

Все было моментально узнаваемым – школьные и заводские культпоходы по музеям и циркам, субботники, доски почета… вещи, которые трудно даже обьяснить западному человеку, а для нас, выросших в СССР, до сих пор естественны как воздух. Мы только немного подзабыли их, а после 2-3 дней здесь воспоминания наплывают с таким напором, такой лавиной, что кажется, даже чувствуешь запах родного дома твоего детства… Наплывают и чувства – те самые, которые в «свободном» мире так долго и усердно пришлось загонять в подполье просто для того, чтобы в нем выжить. Например, любовь к людям. Или желание принести пользу обществу. И- вера в хорошее в людях, которую мы почти утратили, будучи вот уже больше 15 лет постоянно начеку в жизни, где человек человеку – действительно волк, и от него можно ожидать любой гадости.

По дороге в совхоз нам встречались люди, в которых меня так подкупала их какая-то советская невинность. Они были такими привлекательными – своей простотой, естественностью, скромностью, трудолюбием… Казалось, они жили единой жизнью с окружающей их природой. В чистых реках здесь можно и купаться, и мыться, и даже стирать одежду при необходимости. Дороги были не безупречны, но во всяком случае, лучше провинциальных российских. И машин достаточно, но не через край; что такое автомобильная пробка, здесь людям, к счастью, было неведомо….