Ирина Маленко - Совьетика

– Да не хочу я больше в вас интегрироваться. Понятно? И не надо меня ни от кого защищать. Как-нибудь сама, своими силами. М; f;in.

Они остались с открытыми ртами. А я потом еще долго ожидала, когда мне высадят окно…

…Самое неприятное в воспитании детей в чужой стране – это когда они не отзываются на родной тебе язык, даже если ты говоришь с ними на нем, потому что больше его ни от кого не слышат. Разговаривать с детьми на чужом для тебя языке, как бы свободно ты сама на нем не говорила – хуже пытки. Не только потому, что хотя бы дома хочешь быть самою собой, но и потому, что от этого собственные дети начинают казаться тебе чужими.

Ерунда собачья, что это необходимо для того, чтобы дети лучше учились в школе. Для этого прежде всего надо хорошо научиться думать на каком-то одном языке! Что пользы от родителя, который, показывая ребенку цветы в поле, не знает все до одного их названия без словаря? Для того, чтобы научить ребенка языку, мало на нем свободно разговаривать. Нужно им жить. Я не живу чужим языком – для меня он только инструмент общения с окружающими. Я с удовольствием говорю на других языках, когда общение на них доставляет мне удовольствие. Иногда я думаю по-голландски, но, как правило, только тогда, когда я настроена саркастически. По-английски- тогда, когда обдумываю то, что собираюсь кому-то англоязычному рассказать.

А школа… Я выучила голландский за год, уже будучи взрослой, и отучилась в голландском университете со средним баллом выше чем у наследного принца Оранского!

С тех пор, как не стало Кирана, я все больше и больше чувствовала себя в Ирландии словно лось, застрявший в трясине. Больше меня ничего с ней теперь не связывало. После того, что совершили Лиз и прочие ирландские горлодерики всех рангов, Ирландия померкла в моих глазах, и ничто больше не могло вернуть ей ее прежней невинной прелести. Как будто над ней коллективно надругались Буш, Блэр и примкнувшая к ним ирландская диаспора с толстым кошельком.

Porkeria охватывала Ирландию сначала медленно, но верно, а затем – все быстрее и быстрее, в геометрической прогрессии, как язва- желудок. Я чувствовала это всякий раз, когда спускалась из-под облаков своего горного жилища за продуктами в город- и видела пьяных подростков и детей, начиная с 7-8 летнего возраста, шатающихся по его улицам. Родителям не было до них никакого дела, полиции – тоже. Если ей на них жаловались, она просто сгоняла их с одного места на другое. Да еще и с таким видом, словно тебе делалось при этом большое одолжение. Избранные «народные представители» даже охраняли хулиганов от полиции и чуть что, вступались за их права человека. Еще несколько лет назад представить себе такое было немыслимо.

Что ж, прогресс налицо… Я чувствовала облегчение всякий раз , когда городок с его грязными заборами, исписанными словами «Спи спокойно, Косой!»(Косой был местный тинейджер, умерший, наглотавшись наркоты) и «Recking force ” (эти грамотеи не знали, что «Wrecking” начинается с буквы «w») оставался позади, и за окном машины снова вздымались синие величавые горы…

Но даже в горах все труднее становилось спрятаться от всепоглощающего свинства. Все, от чего я бежала из Голландии, ныне хлынуло сюда, как поток из прорвавшейся канализационной трубы. Когда как-то раз весной во время моей прогулки с детьми в горах мимо нас со свистом пронесся грузовик с изображением совершенно голой женской задницы и с надписью «Покупайте прокладки с крылышками нашей марки!», я поняла, что с Ирландией покончено окончательно… Пора драть когти. Если, по крайней мере, еще осталось куда.

I was badly trapped . Не так-то просто сорваться с места с 3 детьми. Но еще труднее продолжать жить, аплодируя и делая вид, что все идет как надо.

Я жила по инерции, на автопилоте. Скучала по Кирану. Еще больше – по Советскому Союзу. Дошло до того, что я плакала после просмотра каждого старого советского фильма, даже самой веселой комедии – до такой степени тоскливо было после этой полнокровной жизни, которую я так хорошо помнила, после этих добрых, умных, замечетальных людей возвращаться к окружающей меня реальности с ее “Косыми» и безграмотными выпускниками вузов.

Я старалась не думать о многих вещах. Но знала, что так не может продолжаться до бесконечности.

… Это случилось однажды зимним утром, когда я меньше всего того ожидала. Ночью выпал снег, у нас вырубилось электричество, а дороги были занесены, так что ребята продолжали спать – отвезти их в детский сад и в школу было физически невозможно.