Ирина Маленко - Совьетика

– надрывался через колонки знакомый с детства голос.

"Откуда это у тебя?" – искренне удивленно спросил он, повертев в руках коробочку из-под диска с записями песен из индейских фильмов гедеэровской киностудии ДЕФА.

"У меня и фильмы эти есть. Причем на немецком. С детства Гойко Митич был моим героем. Хорошо, когда вырос на фильмах, где показана правда об индейцах! Уже никаких заблуждений на этот счёт не будет. Кстати, может, одолжить тебе кассету? Ты, наверно, их в детстве тоже любил?"- ответила вопросом на вопрос Евгения, совершенно искренне, как она обычно и говорила со всеми.

"Чингачгук- Большой Змей" – почему-то вспомнил он. Открыл рот и сказал решительно: "Нет, я их никогда не любил. Так что спасибо за предложение, конечно, но меня они не очень-то интересуют".

И поспешил в свой офис. Чтобы она не увидела, как у него в глазах отражаются сцены скачек на лошадях отважных Чингачгука и Оцеолы. По крайней мере, так Кристоф себя чувствовал. Он закрыл за собой дверь, включил свой компьютер и , как противоядие к простым, но сильным звукам голоса Дина Pидa, погромче врубил последние хиты "тяжелого рока".

…Пол всегда брал отпуск в одно и то же время года- и ездил с семьёй на один и тот же испанский курорт. Удобно и приятно. Он всегда знал, что его там ждет: с утра- кружка холодного пива под зонтиком около кафе, пока Валери с дочкой плещутся в море; днём – сиеста после хорошенького жирного бифштекса с картошкой на обед (надо же его переварить!) ; вечером – дискотека и снова пиво, на этот раз уже одной кружкой не обойдешься…. Валери он оставлял смотреть за девочкой, а сам веселился чуть ли не до утра, благо на дискотеке было на что и на кого посмотреть… xe-хе….. Он с удовольствием вспоминал, как вели себя там вырвавшиеся только что из-под родительского ока молодые англичанки.. Валери было ни к чему при этом присутствовать. А если бы она только посмела пикнуть, он напомнил бы ей, кто заплатил за эту поездку! Не для того он весь год вкалывал как сумасшедший и почти не пил, чтобы не иметь права раз в год как следует отдохнуть на свой вкус! Билеты и отель Пол всегда бронировал заранее, где-то за полгода вперед. А в этом году ему чуть не испортили все чертовы террористы Бин Ладена: Америка как раз собиралась бомбить Афганистан, когда он собирался в турагенство, и Пол всерьез опасался, что из его поездки ничего не выйдет.

"Надеюсь, что к маю они уже разбомбят этот чертов Афганистан вдребезги!"- поделился он своими заботами с Евгенией. И был удивлен тому, как изменилось её лицо.

"Пол, у тебя же есть дети. Там тоже дети растут!"- только и сказала она.

Дети? Об этом он как-то не подумал. Да, видел он этих детей- мельком, в газете, – грязные черномазые оборванцы. Неужели он должен думать о такой ерунде, когда при одном только воспоминании о Косте дель Соль у него на языке трепетал вкус холодного, щиплющего пива? И когда ещё столько задач не разрешено в жизни?

Полу было 26 лет, и он был полон амбиций. Ему уже удалось незаметными (как ему казалось) интригами отделаться от начальника своего отдела, Гарри, который, неприспособленный к интригам мечтатель, не стал с ним даже бороться, поняв, что у Пола появились свои люди и свои связи в головном офисе в Лондоне. Вместо этого Гарри сорвался с места и уехал в Европу. Но оставались ещё несколько человек на пути Пола к вершине. Для начала он хотел сделать себя незаменимым на своем посту: специально придумывал новые правила и процедуры ведения работы – и никого им не обучал, например. Постоянно ездил в офис в Лондоне и докладывал шефу, мистеру Вилкинсону, через голову Кристофа о том, как идут дела в их центре. О, мистер Вилкинсон доверял ему больше, чем какому-то там немчуре!

Следующим шагом на пути к вершине Пол наметил… впрочем, не будем раскрывать всех его планов. Кристоф был последним препятствием, которое Пол приберегал напоследок. Для начала надо было разобраться со всеми, кому были не по душе его взгляды и его методы продвижения наверх. После того разговора у него было чувство, что Евгении он глубоко неприятен. Пол вспомнил, как ему пришлось просить мистера Вилкинсона официально провозгласить во время очередного визита последнего в Белфаст, что он, Пол, отныне будет вторым лицом в центре после Кристофа. А что ещё он мог сделать, если когда он пытался вмешиваться в работу двух других отделов и заставить, например, прекратить этих типов говорить друг с другом на непонятном ему языке (они-то мотивировали это тем, что это – их рабочий язык с клиентами, но Пол хотел быть твердо уверен, что они не говорят о нем между собою!), Евгения посмотрела на него с таким отвращением, словно перед ней был какой-то земляной червяк – и сказала ему прямо в лицо: "Пол, извини, но ты нам не начальник. Если такое распоряжение поступит от Кристофа, то я объясню ему, почему это не кажется мне приемлемым."