Ирина Маленко - Совьетика

После Кубы все это резало глаз как никогда. «Отчего же не жить как-нибудь?» гоголевских запорожцев отныне перестало меня устраивать. Ведь есть же, есть она – другая жизнь! С одной стороны, я воспрянула духом. С другой, стала еще больше нетерпимой к тому, чего терпеть нельзя. И вскоре на меня обиделась за называние вещей своими именами Вэнди. Да не просто обиделась, а смертельно.

Видите ли, я посмела высказать крамольную мысль: что на Кубе – прекрасное медицинское обслуживание. Доступное для всех и совершенно бесплатное для кубинцев. Когда одна из местных газет предложила мне интервью на тему медицины на Кубе, меня не пришлось уговаривать: наконец-то появилась возможность поведать здешним людям правду о стране, о которой им известно так немного и по большей части – злые выдумки дядюшки Сэма.

Мне повезло с журналистом: Джордж сам бывал на Кубе и был от нее в восторге. Социалист по взглядам, он вынужден зарабатывать на жизнь сентиментально – слезливо-сенсационными репортажами в одной из широко читаемых в Ольстере бульварных газет. И свой стиль держать соответствующим общему профилю этой газеты. Поэтому он предупредил меня, что заголовок будет драматическим, а также – что будет некоторое "драматизирование" событий, изложенных в тексте. Слушая мой рассказ о Кубе, он только вздыхал.

– Эх, хотел бы я все бросить и туда уехать!- доверительно сказал он мне. -Но надо же кому-то содержать семью, платить счета и так далее…

–

По крайней мере, мне не надо было опасаться, что его интервью со мной будет не симпатизирующим Кубе. Именно то, что надо – газета, которая широко читается; пусть это не будет высокоинтеллектуальным очерком, но зато до людей дойдет хоть немного правды, и на доступном им языке! Впрочем, как я ещё раз убедилась, правда приятна далеко не всем, и далеко не все хотят её знать.

Напасть пришла с неожиданной стороны – от моей подруги-юнионистки Вэнди. Я

даже не знала, что она читает подобную прессу – она казалась мне для этого

слишком респектабельной дамой!. Я уже рассказывала о том, какие теплые чувства я питала к этой женщине, бывшей, в моем представлении, лучом света в темном царстве здешних оранжистских расистов. И потому была весьма удивлена, когда вскоре,одним морозным, мокрым воскресеньем Вэнди позвонила мне и дрожащим от гнева голосом потребовала извинений. Не перед ней, нет – официальных извинений с моей стороны в газету, опубликовавшую мое интервью о Кубе, ибо я, по её мнению, смертельно оскорбила великолепную и непогрешимую британскую систему здравоохранения вообще и белфастских врачей в частности.

Статью я к тому времени ещё сама не читала и потому поспешила заверить Вэнди, что я в мыслях не держала оскорблять здешних врачей или вести на них какой-то поклеп. Однако её это не удовлетворило. Я пообещала тут же пойти в магазин, купить злополучную газету и прочитать, что же её так разгневало.

– Ты должна была прочитать статью до публикации!- почти кричала на меня сдержанная обычно Вэнди, -И потребовать от газеты исправлений, если там было что-то не так!

Как будто бы она только что родилась (или, как говорят в Северной Ирландии, "всплыла

на поверхность в пузыре посреди реки Лаган") и не знает, что здешние газеты так не работают: когда я встретила Вэнди в первый раз в жизни, у нас обеих как раз брали интервью о детях Чернобыля, отдыхающих здесь ежегодно, и мы обе заметили потом, сколько ошибок было в опубликованном тексте. Но никто и не подумал извиняться перед нами или давать нам читать текст заранее…

Под дождем и пронизывающим ветром добралась я до единственного открытого в

тот вечер магазинчика при бензоколонке в нашем городке. Еле добежав до дома,

сразу же открыла злополучную газету. "Британская система здравоохранения

заставила больного ребенка поехать на Кубу!" – кричал типичный бульварный

заголовок, со вполне естественной для бульварной газеты целью -привлечь внимание читателя. Но я прочитала весь текст, и я не нашла в нем никаких оскорблений в адрес белфастских врачей или британской системы. Ни одного грубого слова или преувеличения. Я, кстати, предупредила Джорджа, чтобы он ничего плохого о здешних врачах не писал, ибо они делают все, что от них зависит, чтобы помочь пациентам, – не их вина, что они работают в рамках системы, безразличной к человеческому страданию, и что у них тут такое фрагментарное образование. И Джордж свое слово сдержал. Да, он вставил, в мои уста кое-где свои собственные слова, которых я не говорила, – например, о том, что на Кубе, в отличие от СССР, нет социальных различий между статусом врача-специалиста, медсестры и нянечки, и все они обедают в одной и той же столовой (это правда); но по-моему, и у нас в СССР такое различие было минимальным, ни в какое сравнение не идущим с "классовым" статусом привилегированного отряда врачей по сравнению с "недочеловеками"-уборщицами в "fantastic" UK, но я это ему простила. Моей главной целью было сказать хорошее о Кубе, дать знать людям здесь, что она из себя представляет, каким глубоким гуманизмом пронизан весь кубинский образ жизни.