Ирина Маленко - Совьетика

Они требуют – да, именно требуют!- от нас надеть траур и скорбить по западным жертвам, хотя сами даже и секунду молчания никогда не объявляли в память незападных жертв своих собственных правительств, которые и по сей день продолжают уничтожать людей по всей планете во имя «свободы и демократии».

Если ты не уступишь этим требованиям добровольно-обязательной, показной скорби, тебя тут же заклеймят – хорошо еще, если не «террористом».

Давайте назовем вещи своими именами: наши, незападные жертвы для большинства из вас не считаются. От нас ожидается, что мы будем скорбить только по вашим убитым.

А я отказываюсь скорбить эксклюзивно по обитателям стран «золотого миллиарда».

Несмотря на всю свою красивую антирасистскую реторику и дифирамбы Манделе, Запад разделяет людей на категории даже после их смерти. Им были введены в оборот две категории жертв. Жертвы первого класса – жители богатых стран – заслуживают, по его мнению, минут молчания, дней национального траура, массового организованного скорбления со свечками в руках, моря слез, голливудских экранизаций и миллионных компенсаций. Но есть и второй сорт – мы, весь остальной мир. «Побочный ущерб», как нас мило и цивилизованно здесь именуют со времен миротворца Клинтона.

То, что я собираюсь сейчас сказать, не принесет мне здесь популярности. Но мои боль и гнев в адрес двойных стандартов западного «общественного мнения» слишком велики, и мне слишком больно, чтобы продолжать молчать.

Пепел «побочного ущерба» западной «цивилизации» стучится в мое сердце.

Убивать женщин, стариков и детей в других странах во имя «свободы и демократии» – это, по-вашему, о'кей. Так вот что представляет из себя ваша «цивилизация». В сегодняшнем, ХХI веке, как и много столетий назад, очевидно: « что можно (самопровоглашенному) чемпиону, того нельзя быку ».

Кого вы надеетесь одурачить? Война ведется не «против Милошевича» и не «против террористов» – война ведется против людей стран, которые посмели выбрать независимый от Запада курс. Если рассуждать так, как это делают западные СМИ, то логично будет, что и 11 сентября было не «войной против американского народа», а войной против политики западных лидеров. В чем разница?

А разница в том, что западное общественное мнение придает различную ценность человеческим жизням различных наций. И именно 11 сентября обнажило это с предельной откровенностью.

Попробуйте-ка назвать вслух погибших в нью-йоркских башнях-близнецах «побочным ущербом» всемирной борьбы с западным доминированием и с западным государственным терроризмом. И вам эту разницу быстренько где-нибудь в полицейском участке «свободного» государства объяснят…

Предполагать что не все человеческие жизни равноценны есть не что иное, как самый обыкновенный, вульгарный расизм.

А ведь западные правительства и средства массовой информации это не просто лишь предполагают – таково все их видение мира. И это совершенно очевидно из их действий на международной арене – вне зависимости от того, что они там говорят. Им это кажется аксиомой, чем-то таким, что не требует никаких доказательств. Вот почему их собственных лидеров, которым давно уже место в тюрьме голландского Схевенингена, до сих пор еще приветствуют в Ирландии как миротворцев.

…В день, когда нам принудительно полагалось скорбеть, я нарочно взяла на работе отгул и поехала в Дублин – ну, не в туалете же мне, в самом деле, прятаться на время этих «минут молчания».

Первое, что поразило меня в ирландской столице – это то, что нигде нельзя было ни поесть, ни даже, извините, в туалет сходить. Почему в связи с гибелью людей в Нью-Йрке необходимо было закрыть все до единого общественные туалеты в Дублине, так и осталось тайной за семью замками. Не иначе как для того, чтобы там никого не замочили…

Не осознавая глубины ирландской скорби, я утром не позавтракала, и к полудню желудок у меня урчал безбожно. Но даже булочку или бутерброд нигде невозможно было купить. В отчаянии я зашла в какую-то гостиницу в центре – и к радости своей увидела менеджера, который смотрел новости по CNN, пожирая огромный сочный сэндвич.

Я поинтересовалась, можно ли у них перекусить.

– У нас все закрыто в связи с трауром, – бросил он, не отрываясь от экрана, где в двухсоттысячный раз показывали достойную голливудских режиссеров сцену крушения обеих башен.

– Что ж людям теперь с голоду из-за этого умирать? – не выдержала я.