Ирина Маленко - Совьетика

Как только я поняла, в какую сторону повернули мои мысли, я тут же позвонила своей университетской подруге Петре – той самой, высокой краснощекой, прямой в обращении Петре, которая так любила императрицу Елизавету Петровну и дарить мне свои старые наряды…

…В те страшные месяцы я по-настоящему узнала и человеческую подлость, и человеческое благородство. Узнала, кто мне был настоящим другом, кто- «и не друг, и не враг, а так», а кто оказался, как ни странно, и врагом. Петра на 200% вошла в первую категорию.

Петра поняла все с полуслова.

– Сиди, никуда не уходи, мы с Филаретом сейчас приедем.

Филарет – это ее сын, который всего на 4 года младше меня. Петра назвала его в честь нашего церковного деятеля: имя уж больно красивое, по ее словам.

А куда еще мне было уходить?… Я решила собрать хотя бы минимум вещей с собой, кое-какие личные бумаги – и заодно перерыла все в поисках паспорта. Но паспорта так и не было. Скорее всего, Сонни запер его в сейф: этот сейф достался мне от университета вместе со старой списанной конторской мебелью, которую разрешила мне взять декан, когда мы с Лизой въезжали в отдельную от Сонни квартиру. Когда я ее так опрометчиво сдала обратно, всю эту мебель Сонни перевез в Роттердам. Сейф ему очень понравился, и я отдала его ему. Вместе с ключом…

Да, паспорта я не нашла, но зато обнаружила в хаосе из вещей написанную Сонниной рукой записку. Обращался он в ней не ко мне: видно, просто решил изложить на бумаге все, что его так мучило, и что я за все это время так и не смогла из него вытянуть. «Я так любил ее, а она… Она даже не хотела никуда со мной ходить, когда мы были в России – потому, что ей было стыдно, что я черный… Я любил ее, любил, а потом вдруг любовь обернулась каким-то очень гадким и ядовитым чувством»…

Трудно передать словами, что я почувствовала, прочитав эти строки… Эх, Сонни, Сонни… Почему, ну почему ты не сказал мне, как ты себя чувствуешь? Столько недоразумений можно было бы избежать, если бы мы только могли говорить друг с другом и прислушиваться друг к другу… Я пыталась. Но каждый раз натыкалась на стену молчания.

К тому времени, когда приехали Петра с Филаретом, я кое-как прибралась в комнатах и собрала с собой две небольшие сумки.

– Давай заедем все-таки на всякий случай в ваш местный полицейский участок!- предложила мне Петра. – Может, есть что новое…

И хотя мне было тошно ото всего этого и хотелось просто проснуться, и чтобы все происходящее мне приснилось, я согласилась. Может быть, действительно, если с ними будет говорить голландка, а не я, они смогут хоть чем-то помочь…

Надежды мои оказались напрасны. Полицейский как-то ехидно ухмылялся, поглядывая на меня и говоря, что после праздников я все узнаю. Его ехидство не ускользнуло и от внимания Петры, которая устроила ему довольно серьезную «большую стирку», высказав все, что она думает о местных стражах порядка и об их отношении к людям. Впрочем, это ничего не изменило… И не оставалось ничего, кроме самого невыносимого – ждать.

…Во вторник я была у двери моего адвоката ровно в 9 часов утра.

– Садитесь, – предложила мне она, после того, как я дополнила свое изложение ситуации фотографиями того, что я увидела, попав-таки домой.

– Меня и это не удивляет. Типичный сверхревнивый мужчина из стран Карибского бассейна. Хорошо, что у Вас такие фотографии есть. Если есть еще свидетельства того, как он с Вами плохо обращался, несите все!

Ну, какие у меня могли быть свидетельства, если я не просто этого стыдилась, а еще и скрывала от своих знакомых голландцев – потому что не хотела услышать: «Ведь ты же знаешь, что мы о них думаем?»…

– Я тоже кое-что узнала, – сообщила мне она, – Разводиться он с Вами не собирается, а вот родительские права хочет у Вас отобрать.

Сказать, что у меня внутри все похолодело- значит, ничего не сказать.

– А на каком это основании? – выдавила я из себя, – Разве я алкоголик или наркоманка?

– Он утверждает, что Вы собираетесь вывезти ребенка из страны и в качестве доказательства привел Вашу переписку по электронной почте с неким ирландским студентом…

– Что???

В глазах у меня потемнело.

– Да, вот, его адвокат уже прислала мне копии по факсу, я ознакомилась… Выглядит и в самом деле убедительно. Ну, так как все-таки на самом деле обстоят дела?

Такого удара в спину я от Сонни не ожидала. Значит, вот в поисках чего он перерыл весь дом? И это после того, как он столько времени настойчиво давал мне понять, что я ему не нужна, а я сама не скрывала от него, что по его же совету переписываюсь с Бернардом…. Не оправдывая себя, я рассказала мефрау Доорсон все как было: как я отказалась от квартиры и вернулась к Сонни, в очередной раз поверив, что наш брак можно спасти, как Сонни не разговаривал со мной уже несколько месяцев, как в ответ на мои отчаянные просьбы об общении он посоветовал мне начать с кем-нибудь переписку и даже подарил компьютер, как я плакала над письмами Бернарда, мечтая услышать такие слова от Сонни, как я хотела после получения диплома уехать домой с Лизой (ну не в Голландии же мне было после всего этого оставаться?), а потом найти работу в Ирландии и перевезти Лизу туда…