Ирина Маленко - Совьетика

И мы прожили в одной комнате все 5 лет и даже ни разу за все это время не поругались по-настоящему. Знавшие нас обеих часто удивлялись потом нашей дружбе: мы были настолько разными, что казалось, у нас вообще нет ничего общего. А тем не менее, мы прекрасно уживались! У нее я наконец-то научилась тому, чему меня не смогли научить ни дома, ни в школе – общению с людьми. Думаю, что меня и притягивало в Лиде то, что она была такая непохожая на меня саму. А ее ко мне, кроме прочего – и то, что я совершенно не интересовалась интересующей ее мужской частью студенчества, и то, что я практически всегда уезжала домой на выходные, оставляя свободное место в комнате…. Как вы уже поняли, Лиду очень интересовал противоположный пол. Причем как-то определенными контингентами. На первом курсе- только милиционеры, потом их сменили азербайджанцы, потом – комсомольские работники… На первом курсе она мечтательно рассказывала нам различные выдуманные ею романтические истории, которые непременно заканчивались так:

– А ты идешь по аллее с милиционером, и…

Лида была почему-то очень низкого о себе мнения, была уверена, что все равно никто на ней никогда не женится потому что она «такая старая» и легкомысленная, хотя легкомысленной быть ее никто не заставлял, и она даже не столько ею была, сколько производила такое впечатление своей манерой разговора. А на самом деле она очень преданно и долго любила одного и того же человека, только свои чувства к нему почему-то выражала в постоянных над ним издевательствах…. Это было как закон природы – если Лида Басина над кем-то сильно издевается, значит, она по-настоящему в этого человека влюблена. Как Беатриче в «Много шума из ничего». Но мужчины таких вещей не понимают. Тем более азербайджанские.

Лида Басина была ходячим интернационалом. Она родилась в Казахстане, в семье геологов, которые познакомились друг с другом в Туркмении в пустыне Каракумы. Она немного говорила по-казахски, немного по-польски и совершенно свободно – по-украински, хотя на Украину переехала уже достаточно большой. Басины до Житомира успели пожить в Краснодарском крае, в Донецкой области и даже на Сахалине! Я тогда еще не знала, что хотя Лида и еврейских кровей, но она из тех евреев, кто чувствует себя русскими – по воспитанию, по культуре, по всему, и считает это намного важнее этнического происхождения. Конечно же, она была права. Это намного важнее. Будучи совершенно русской по духу и по воспитанию, Лида тем не менее обладала чисто еврейским врожденным чувством юмора, о котором вскоре уже в институте у нас начали ходить легенды. Если себя я считала в какой-то мере способным человеком, то Лида была не способной, а по-настоящему талантливой. Если бы она решила только своим талантом воспользоваться, она легко бы могла стать поэтом, писателем, ведущей на телевидении – кем угодно! Но она была немного ленива. А кроме того, уже попыталась 2 раза поступать в театральный и не попала – то ли из-за южного говорка, как героиня Ирины Муравьевой в фильме «Карнавал», то ли потому, что она была маленькая и, говоря словами Карлсона, не первая в мире красавица, хотя и очень милая. У нее было необычное сочетание бархатно-карих глаз и светлых, почти пепельных волос, толстые очки и фугура, фирменным элементом которой она сама называла «пузо Басиной». Нет, Лида вовсе не была толстой, наоборот – худенькой как спичка, по почему-то на этом фоне худой спины у нее выступал довольно круглый животик. Лида была старше меня на 2 года.

Третья наша соседка по комнате – Валя с большими голубыми глазами и длинным носом, к сожалению, в наш коллектив не вписалась и довольно быстро переехала от нас, причем со скандалом, заработав до этого прозвище Лошадь. Это была домашняя, избалованная девочка из Нарьян-Мара, невесть как сумевшая пройти в институт как нацкадр. Дело в том, что определенное число мест у нас на курсе оставлялось под национальные кадры из различных республик. Конечно, с одной стороны это была лазейка для блатных местных сынков и дочек разных начальников, и многие из таких студентов – из Мордовии, Грузии, Калмыкии- потом почти сразу с курса отсеялись. С другой стороны, многие национальные кадры – из Узбекистана, Литвы, Эстонии, Армении – вполне успешно завершили у нас учебу и вернулись туда, откуда их направляли. Но Валя вовсе не была ненкой – какое же она имела право быть посланной на учебу от Ненецкого национально-автономного округа как нацкадр? Меня очень покоробило, как высокомерно она отзывалась о ненцах. Но еще больше покоробило нас с Лидой, когда из дома ей прислали посылку с морошкой, а она даже и не подумала никого этой морошкой угостить – хотя до этого уплетала за обе щеки и Лидино украинское сало, и мои бабушкины пироги. Вместо этого Валя вывесила посылку, чтобы не испортилась, за окно, а по ночам, когда мы ложились спать, доставала свою морошку и в темноте, прямо в постели начинала ею чавкать. Думая, видимо, что мы ничего не замечаем. Почему ее нельзя было есть при свете и днем, а непременно надо было есть тайно от нас, мы так и не узнали. Мы решили ее проучить. На следующий день мы купили в буфете по большому зеленому сочному яблоку и, как только Лошадь накрутила бигуди, выключила свет и разлеглась, мы с Лидой достали из-под подушек свои яблоки и захрумкали ими дуэтом изо всей силы… На следующее утро морошка из комнаты исчезла совсем…