Ирина Маленко - Совьетика

На Кюрасао я голландцев старательно избегала. Я видела, как нагло и развязанно они себя ведут. Даже те из них, кто жил на Кюрасао годами, не удосуживались хотя бы попробовать выучить язык местного населения, который я освоила безо всяких курсов за эти несколько месяцев. Просто они были абсолютно уверены, что все обязаны говорить с ними на их языке- языке хозяев. Люди, которым так не нравится, когда по улицам их собственных городов ходят женщины в парандажах, не считают для себя зазорным ходить по улицам чужих городов- где тоже, между прочим, есть свои нормы и свои ценности!- и даже оплачивать счета в тамошних банках будучи в плавках и в купальниках.

В знак протеста я выкрасила свои волосы в черный цвет – чтобы не быть на них похожей ни с одной стороны. И своего добилась: народ тут же начал кричать мне вслед «Venezolana !» , и обращаться ко мне исключительно по-испански… Со злорадным удовольствием восприняла я то, как один голландец на улице даже принял меня за местную жительницу и попытался завязать со мной разговор на папиаменто (и на голландскую старуху бывает проруха!)

Дядя Патрик с симпатией воспринимал мои подобные чудачества. Он и сам недолюбливал голландцев – его кумирами, как я уже упоминала, были янки. И даже пытался просветить меня насчет того, насколько это замечательная держава. Поскольку дело было еще до Югославии, до Афганистана, до Ирака, I let him get away with it .

Дядя Патрик искренне стремился меня развлечь: приглашал потанцевать во время своего дня рождения, на котором он был облачен в ослепительно-белый, красиво контрастирующий с цветом его кожи костюм в талию; предложил мне временную работу у себя в своей частной лавочке и даже дал бабушкин номер телефона одному русскому капитану корабля, который как раз тогда зашел в Виллемстадскую гавань. Как таможенник, дядя Патрик чуть ли не первым об этом узнал. «Мой племянник женат на русской!»- порадовал он капитана. Это сейчас такой фразой даже в Папуа Новой Гвинее никого не удивишь, а в то время капитан, несомненно, удивился. И позвонил мне.

Мы беседовали минут пятнадцать. Капитан пригласил меня в гости на корабль, но я постеснялась – кто знает, как к этому отнесется мой Отелло…

– Ну и как, нравится Вам здесь? – спросила я его, будучи сама в таком восторге от Кюрасао, что заранее предвидела, как мне думалось, что он скажет.

И услышала в ответ:

– Да, ничего, но бывают места и намного красивее.

Я даже обиделась. Я просто не могла в это поверить.

Работа в офисе у дяди Патрика была нетрудной. Я работала на телефоне в приемной и на компьютере и получала около 500 антильских гульденов в месяц (прожить на такие деньги было нельзя, но я ведь только подрабатывала на каникулах!). Фирма занималась наймом частных охранников для магазинов и прочих заведений. В то время в Европе цивилизация еще до такого расцвета не дошла: Кюрасао шагал впереди своего времени. Прямым ходом за флагманом мировой цивилизации любимчиками дяди Патрика Соединенными Штатами…

Сначала я подумала, что дядя Патрик и другие Соннины родственники (а эту фирму совместно создали четверо из них) просто очень жадные до денег. Потом я поняла, что они просто пытаются выжить: на одну зарплату таможенника и полицейского не очень-то понаразводишь у себя во дворе пальмовые сады…

Тем не менее, семейство Госепа (кстати, это была типично кюрасаоская фамилия – образованная не от мужского, как у большинства народов, а от женского имени: видимо, потому что кто у рабов мать всегда было ясно, а вот кто отец- не всегда) действительно были очень money-minded . Вся семейка. И периодически они из-за денег смертельно ругались – хотя обычно и помогали друг другу в трудную минуту.

Чем ближе я их узнавала, тем больше меня удивляло замужество Сонниной мамы с сеньором Артуро. У Зомербергов не было с Госепа ничего общего. Зомерберги были по большей части интеллектуальные бессеребренники – именно то, чем так боялся стать сам Сонни… Брак сеньора Артуро с Луизой Госепа был для него вторым. Она была на 15 лет моложе его. Видимо, его действительно привлекла в ней только ее внешность. А вот что привлекло ее? Его солидность? Ее родственникам он не нравился, и они плохо это скрывали.

А еще я узнала то, что мне так не хотел почему-то рассказывать Сонни: оказывается, Зомерберг – фамилия не кюрасаоская, а… арубанская! Он был того же происхождения, что и мой кумир Бобби! Видимо, потому Сонни и не хотел в этом признаваться: «Бони М» он не переносил на дух: