Сборник Сборник - Диско 2000 (сборник)

— Все что захочешь. Если тебе это интересно, то я живу один…

Она коротко усмехнулась:

— Я это знаю… И все же…

Она умолкла, и Немо тут же понял, что грядут неприятности. Он посмотрел на Ванессу: глаза девушки были расширены, рот приоткрыт.

— Вот дерьмо, Немо…

Он посмотрел туда же, куда и она. За воротами парка были видны огни машины, слышался лай собак, заглушавший рык мотора, работающего на холостых оборотах. Немо хватило одного взгляда, чтобы понять, кто это. Он поднялся, потянул девушку за руку и поднял ее, пока один из новоприбывших возился с ключами от ворот парка. Времени у них оставалось мало.

— Полиция парка. Надо линять! — прошипел он, заранее оплакивая потерю рюкзака: им нельзя было задерживаться для того, чтобы прихватить краски. Любая другая девушка замерла бы в ужасе, или начала кричать, или ударилась бы в истерику; любая — но не Ванесса. Можно было относиться к этому как угодно, но Ванесса была девочкой из гетто: для таких, как она, удирать от полиции — дело привычное.

Другими словами, Ванесса дала деру.

Они побежали к другим воротам парка, тем, что были ближе к Гринсайд — а позади них уже слышались крики и требования остановиться; разумеется, этого они делать не стали. Добежав до ограды, они взлетели на нее как кадеты военного училища: собаки были уже близко. Ванесса оказалась на гребне первой и протянула Немо руку, помогая взобраться наверх. Собаки, три голодного вида немецких овчарки, добежали до ворот и теперь стояли внизу, рыча и щеря зубы на беглецов.

— Хрен вам! — крикнул Немо, переваливая на ту сторону забора. Шум и огни Гринсайдского праздника показались обоим истинным благословением. Немо отряхнулся и накинул капюшон.

— Надо бежать туда, там ругаться будешь, — почти с материнским упреком проговорила Ванесса. Немо кивнул, признавая ее правоту.

Мимо них с ревом промчалась полицейская машина; раздался визг тормозов — полиция затормозила метрах в ста от них. Немо почувствовал в желудке неприятную сосущую пустоту. Он оглянулся назад: из глубины парка к ним направлялись бегущие фигуры. Полицейская машина начала разворачиваться.

— Твою мать! Хреновые наши дела, Несса.

— Бежим.

Они рванули в Гринсайд, сопровождаемые криками и руганью полицейских. Позади остались "Денвер Хауз", Маккензи — они приближались к Роквуду…

Когда молодые люди добежали до этого квартала, Немо остановился с задумчивым лицом. Перед ними был мусоросборник; двери были приоткрыты — туда недавно поставили новый мусорный бак. Это зрелище — а также перспектива, которую оно обещало — заворожили Немо. Ванесса взглянула туда же, потом потянула Немо за руку:

— Пошли…

— Лучше найти какое-нибудь укрытие… — быстро проговорил Немо.

Ванесса поняла, почему они остановились; но она все еще надеялась, что Немо изменит решение.

— Ни в коем разе! Я туда не полезу, ты шутишь!..

— Хочешь, чтобы нас замели?

— А ты как думаешь?

Пока вокруг было тихо, но кто знал, сколько продлится это затишье, когда все вокруг наполнится ревом сирен… Ванесса прищелкнула языком. Немо воспринял это как знак согласия и бросился вперед, волоча за собой девушку. Оказавшись внутри, они закрыли, насколько могли, дверь и замерли, стараясь ни до чего не дотронуться.

Это было отвратительно. Вонь стояла чудовищная. Двух секунд не прошло, как Ванесса поняла, что ее сейчас вырвет. Она готова была убить Немо. Когда он попытался взять ее за руку, она отодвинулась; ее лицо было одновременно упрямым и до крайности несчастным.

— Мы все равно скоро выберемся отсюда, — прошептал Немо. — Эти крысы даже и искать-то нас особенно не будут, у них и без того сегодня дел…

Снаружи раздался топот бегущих ног, потом сирены и треск полицейских раций. Молодые люди обменялись испуганными взглядами и медленно отступили за здоровенный бак. Раздался скрежет когтей, потом писк какого-то зверька, который, как видно, решил составить им компанию.

Ванесса решила, что ей все же лучше будет взять Немо за руку.

"Розовый Сад" был набит битком. Малыш Стэйси с трудом проталкивался сквозь толпу, держа в каждой руке по две банки «Хольстена», внимательно оглядывая движущуюся толпу гуляк. Бар позади него был скрыт морем клиентов, выкрикивающих заказы и вытирающих пот. Музыка была похожа то на бриз, то на штормовой прибой, над которым царили голоса лучших лондонских ди-джеев. Женщины танцевали чувственно и небрежно; мужчины большей частью следили за ними или курили наркотики, которых в этом заведении было немало.