Герман Садулаев - Таблетка

Сдаётся мне, они поступают так, чтобы мы не коверкали их настоящих имён и не оскверняли их своим произношением. Они не хотят тратить времени на бесполезный и неблагодарный труд объяснять нам фонетику своей родной речи: «Меня зовут Ли Ли. Нет, это не одно и то же. Ли – это имя, а Ли – фамилия. Да нет, это совершенно разные слова. Имя Ли произносится вот так: „Ли“. А фамилия Ли чуть длиннее и на полтона выше: „Ли“. У этого слова совершенно другое значение… Ладно, в общем, зови меня Колей. Так тебе будет проще».

Эдик спокойно, без истерики, в сто восьмой раз напоминал о нашей просроченной задолженности в четыреста тысяч долларов и убеждал не уменьшать объёмов закупок в текущем квартале.

Меня всегда поражало парадоксальное и трансцендентное отношение китайцев к собственному бизнесу. В первый раз я столкнулся с ним, работая в табачной компании. Мы поставляли табачное сырьё российским фабрикам, которые тихо умирали, не выдерживая конкуренции с транснациональными корпорациями. Одной из таких полумёртвых фабрик была омская. Когда началась процедура банкротства, я приехал на собрание кредиторов отстаивать права своей компании и пытаться получить хоть что-то из неоплаченного кредита, составлявшего около ста тысяч долларов.

Все ожидали, что главным действующим лицом на собрании будет представитель Всекитайской табачной корпорации, которая поставила в Омск сырья более чем на три миллиона долларов.

Но из Китая никто не приехал. И даже никак не заявил своих требований.

Китайцы отнеслись к финансовой несостоятельности своего клиента философски. Ну, не получилось… Бывает. Мир несовершенен. Или, напротив, мир совершенен, и крах омской табачки – тоже дао (путь), часть вселенского плана, аккорд в музыке гармонии мира. Списали три миллиона и продолжили бизнес.

Возможно, публично расстреляли пару топ-менеджеров своей корпорации или трёх, по одному за каждый потерянный миллион, мы об этом никогда не узнаем. Но не толпились у турникета на проходной фабрики, не носились с судебными исполнителями, описывающими имущество, не впрягали в тему местных русских бандитов и чиновников. Зачем? Лишняя суета. Всё есть дао.

Китайские партнёры корпорации «Холод Плюс» тоже готовы терпеть годами невозвращённые долги, стоически выдерживать постоянные попытки отхватить у них компенсации и дискаунты по любому поводу и без повода, даже удовлетворять наши порой безосновательные претензии. Лишь бы мы продолжали везти в Россию их товар.

У них своя логика, своё понимание выгоды. Мы планируем на год-два, они на столетия. Недоплачивайте, торгуйтесь за каждую копейку, обманывайте нас. Главное – покупайте больше наших товаров, потребляйте больше наших товаров. Вы обманываете только самих себя и своих детей, делаясь рабами всего, что мы производим, разрушая собственную экономику, отвыкая создавать ценности. Придёт время, и мы возьмём вас голыми руками…

Я подумал, что было бы интересно влезть в голову китайцу, понять, действительно ли он мыслит так? Что вообще думает тот же Эдик?

Я набрал на компьютере стандартную отписку о том, что мы «планируем произвести оплату в этом месяце», а объём закупок «обсуждается нашей коммерческой службой», и подвёл курсор манипулятоpa к виртуальной кнопке «отправить» в интерфейсе почтовой программы. На мгновение я задержался, глядя в монитор, и плавно нажал левую кнопку мыши…

Всё, что произошло далее, похоже на галлюцинацию, но я до сих пор уверен в реальности своих переживаний.

Я смотрел в монитор, и именно через глаза моё сознание было высосано из черепной коробки, как яйцо всмятку. Я подумал о яйце ещё и потому, что оно, это сознание, оказалось жёлтым. Оранжево-жёлтым сгустком. Провалившись в монитор, я по кабелю оказался в системном блоке и, пробежавшись по микросхемам плат, спиралью ввернулся в телефонный провод. Дальше я стремительно рванул по медным жилам, изредка проскакивая трансформаторы и коммутаторы. И вырвался из другого монитора, в пару глаз напротив, в которые было почему-то трудно протиснуться.

Теперь я снова смотрел на экран и видел то самое своё письмо, только в папке «INBOX», «Входящие».

Здесь затемнение и небольшая пауза. Можете вставить свою рекламу.

В сплющенной комнате с низким потолком и стеклянными окнами на всю внешнюю стенку низко гудел старый кондиционер. Высокие частоты шумового диапазона были заняты щебетанием девочек-практиканток, непрерывно разговаривавших по телефону и друг с другом. Только в полосе средних частот было относительно тихо. Ни Гуань привычно настроил свой мозг на средние частоты и наслаждался тишиной.