Не знаю, как это, - полетать, - но уплывать я, кажется, начинаю, - тела своего я не чувствую, и Мишкиного тела на себе я тоже не чувствую, я в Мишке просто начинаю растворяться. А он, выдохнув мне в рот, начинает двигать бёдрами, не вверх-вниз, а вдоль моего невесомого тела. Мишкин член трётся, нет, - скользит, - в ложбинке моих бёдер, я сжимаю их крепче, я торопливо сую свою ладошку в тесноту, - туда, я хочу поймать его в руку, поймать эту самую редкую рыбку, которою мне только дано поймать в мои двенадцать с половиной лет. Мишка понимает меня, ещё бы, - мы же почти что растворились друг в друге, - он замирает, даёт мне свою пацанячью тайну, и я горд, я понимаю, что сейчас я для Мишки значу.
Его член ещё горячее, чем сам Мишка. Эта рукоять самого древнего на земле оружия мне точно по руке, и это самая сбалансированная и ухватистая рукоять изо всех, что ложились в мою руку, и в этой жизни, в этом мире, и во всех других, сколько бы их там не было. Мишка теперь двигает своим членом в моей ладони, напористо, ритмично и ритм такой чёткий и неспешный, - ну, и правильно, не торопись, Мишка. Я знаю, - только семь демонов любви ведают, откуда я это знаю, - знаю, что надо обхватить и сжать, не сильно, не слабо, плотно и ласково. Мишка задаёт ритм, я ловлю его. Танец. А я и музыку-то не очень люблю, - откуда же это во мне?
Мишка дышит мне в шею, эх, зря он оторвался от моих губ, а мой членик, кажется сейчас мне таким же большим и настоящим, как у Мишки. Я свободной рукой беру Мишкину ладонь, тяну её туда, к себе, к своей тайне, нас же двое, ведь так? А Мишка... Мишка торопится сам, он сдвигается чуть в сторону, он на мне полубоком, и вот мой пистолетик у него в руке. Я... Я взорвусь сейчас! Чёрт, это я что ли застонал, - похоже, что да... Мишка выпускает мой колышек, и вытаскивает свой из моей руки. Сейчас будет что-то новое, наверное. Мишка начинает целовать мою шею, спускается на грудь, я держу его голову в своих ладонях, он целует мои соски. Легонько, чуть касаясь. Ещё ниже. Снова вверх, на грудь. Из стороны в сторону, бока, рёбра, живот, и снова соски. Я, запрокинув голову, смотрю в потолок, - там, в такт затеянному Мишкой танцу, пляшут огненные золотые и изумрудные пятна, круглые и треугольные.
Новое па, новый пируэт любви: Мишка мои соски уже не просто целует, он их вбирает в рот, прижимает легонько зубами, катается по ним языком, - зима, горка, санки... Я замечаю, что какое-то время я уже не дышу, моя грудь полна воздуха. Я выдыхаю с всхлипом, тяну в себя сквозь зубы новую свежую порцию, - мне нужно много воздуха сейчас, я понимаю, что сейчас я точно на взлёте.
- Вот, Илюшка, вот... - шепчет мне в лицо, в губы Мишка, оказывается, он снова в пределах моей досягаемости, чего ж это я? И я торопливо пытаюсь поймать его губы, но нет. - Погоди-и... Ещё вот так вот...
Мишка ложится на меня, своим коленом раздвигает мои бёдра, я с готовностью развожу ноги в стороны, и он устраивается меж ними, спускается чуть ниже, а я держусь не за голову его, а за плечи, я в них прям вцепился. Мишка целует мой живот, вбирает мою кожу в рот, катает её губами, его язык пробегает кругом, по впадинке моего пупка. Изумрудные и золотые пятна уже не на потолке, а в моих глазах. А Мишка спускается ещё ниже, - я осознаю, что сейчас будет, и теперь-то я, кажется, пугаюсь. В страхе этом, в сладком этом страхе ожидание и желание, грусть и радость, и ещё предчувствие того, что теперь у нас с Мишкой будет всё по-другому, - лучше, честнее, навсегда, но ведь по-другому, и потому-то мне страшно и грустно чуть-чуть. И, - вот! Мишка замирает над моим члеником, ну же!.. А может, лучше не надо?.. А, Ми-иш... А-а-а... Как же это, где это я? Мишка берёт, - забирает, - мой, МОЙ писюлёк себе в рот. Губами сначала, трепетно. Пробуя, ожидая моей реакции, смелее потом, а сам Мишка дрожит сильнее даже чем я. Он языком пробует меня на вкус там, ласкает бутон кожицы на самом кончике, я изо всех сил стараюсь не дрожать, а страх ушёл совсем... Губами же Мишка обхватывает ЕГО плотно-плотно, тесно-тесно, и по стволику вниз. Кожица скользит чуть с усилием, я чувствую, как у меня и вправду растут крылья, да нет, - крылышки такие, лёгкие и быстрые. Мишка отрывается, я чувствую, что отрывается он с неохотой, смотрит на меня в темноте, снизу в моё лицо, я держусь ладонями за его щёки. Я тяну его за голову к себе, жаль мне, что он оторвался, но это ещё не всё, я же знаю, что это ещё не всё, дальше ведь будет ещё лучше.
- Так вот, Илюша, так вот... - Мишка лицом утыкается в подушку, я своей щекой чувствую его скулу. - Не удержался я... Прости меня, ты теперь презираешь меня, или того хуже... Что ж я сделал? Всё теперь, да, Ил-Илья? Всё? Не удержался... Уйти мне, да?
Читать дальше