Мать очень ранило решение отца, но жизнь продолжалась. Бетти нашла работу учительницы и одновременно по вечерам посещала школу стилистов, за которую отец тоже отказался платить.
Мать была красивой и талантливой, но при этом невезучей женщиной. Не везло ей и с мужчинами. Она встречалась с учителем, неким Сэмюэлем Солтером, который был женат, но заверял, что любит ее и уйдет от жены. Узнав, что мать забеременела, он не сдержал своего слова. Ни мой дед, ни мачеха не собирались ей помогать. Они заявили, что ее поведение ставит их в неловкое положение. И не намерены содержать двадцатидвухлетнюю незамужнюю девушку, а мать-одиночку и подавно, и выставили ее за дверь.
После этого мать четыре года жила у своих братьев, которые обосновались в разных местах Милуоки. В эти годы родилась моя старшая сестра, названная в честь бабушки Офелией. Однажды во время поездки в Луизиану мать повстречала высокого и красивого незнакомца. Этот человек был женат, и звали его Томас Тернер. Плодом их романа был я, Кристофер Гарднер, родившийся 9 февраля 1954 года; в год, когда Верховный суд США признал сегрегацию в школах неконституционной.
В детстве я мало что слышал о своем отце. Его имя упоминалось всего пару раз. Впрочем, все, что было связано с моим отцом, тогда меня не очень занимало, потому что меня волновали более насущные проблемы. Пожалуй, главная проблема заключалась в том, что я не мог понять: почему моя красивая и умная мать связалась с таким человеком, как Фредди Триплетт.
Я бы не назвал Фредди Триплетта красавцем. Он был похож на Сонни Листона [6] Сонни Листон (1932–1970) – американский боксер-профессионал, чемпион мира в тяжелом весе.
и внешне напоминал помесь питбуля и годзиллы. Он был невысокого роста, но весил сто сорок килограммов. Не понимаю, как вообще женщины могли считать его привлекательным. Возможно, в начале общения матери понравился его характер, но я не обнаружил никаких свидетельств того, что в этом человеке было хоть что-то светлое.
Будучи ребенком, я думал: моя мать надеется, что этот человек расцветет, похорошеет и превратится в доброго молодца, подобно лягушке, которую в сказке поцеловала принцесса. У матери уже имелся печальный опыт общения с симпатичными мужчинами, которые в конечном счете изменили ей. Может быть, она считала, что ей нужен внешне неказистый человек, у которого в груди спрятано золотое сердце. Но если мать и верила в сказку о лягушке и принцессе, то в жизни все обернулось совсем по-другому. На самом деле этот человек оказался в душе гораздо неприятнее и хуже, чем его отталкивающая внешность.
Мне тогда не объяснили череду событий, в результате которых моя мать оказалась в тюрьме за нарушение правил получения социальной помощи. Кто-то известил представителей власти о том, что моя мать работает, чтобы прокормить меня, Офелию, а также еще одного ребенка, которого должна была родить (мою сестру Шэрон), и одновременно получает социальное пособие. Похоже, их оповестил сам Фредди. Он, видимо, считал так: пусть лучше мать три года посидит в тюрьме, чем бросит его.
Наша мать оказалась в тюрьме, поэтому мы с Офелией три года провели в доме приемных родителей или у дальних родственников. Нам тогда никто ничего не объяснял.
Никто не говорил нам, что женщина, которая иногда появляется в доме и угощает нас конфетами, – наша мать. Она получала разрешение покинуть тюрьму на несколько часов, чтобы навестить нас, при этом во время свидания в доме находился представитель власти. Нам никто ничего не объяснял, когда нас неожиданно отправили жить к дяде Арчи и его жене Кларе. Наши родственники в Луизиане, наверное, дали обет молчания и не рассказывали нам с сестрой о том, что случилось с нашей матерью. Возможно, мать сама попросила их об этом, потому что она не любила обсуждать неприятности и передавать плохие вести.
Помню, как однажды, когда был уже подростком, я начал расспрашивать мать про своего отца и почему он не принимает участия в моем воспитании. Мать посмотрела на меня так, что я мгновенно умолк.
– Но… – пытался возразить я.
Она отрицательно покачала головой.
– Но почему? – настаивал я.
– Потому что прошлого не воротишь, – твердо ответила мать. Заметив мое огорчение, добавила: – Ты ничего не можешь изменить. В жизни случаются странные вещи. – Она решила раз и навсегда закрыть эту тему.
Вот и все, поговорили…
У меня по-прежнему оставалось много вопросов, и я надеялся, что рано или поздно получу на них ответы от матери или от кого-нибудь другого. Я понял, что надо заниматься тем, что действительно для меня важно, и постараться быть настолько счастливым, насколько это возможно.
Читать дальше