Крис Гарднер - В погоне за счастьем

Пребывание в «духовке» охладило меня настолько, что я попросил разрешения присутствовать на похоронах Себастьяна, сына Латрелл. Однако в моей просьбе было отказано.

Я отсидел десять дней. Вопрос о неоплаченных штрафах был закрыт. Потом меня перевели в тюрьму в Беркли, чтобы я предстал перед судом, который должен был рассмотреть обвинения в избиении Джеки. Тут возникла проблема, по сравнению с которой десятидневное пребывание в тюрьме показалось детским лепетом. На следующее утро у меня было назначено собеседование в Dean Witter, на котором могла решиться моя судьба. Это был мой последний шанс стать брокером. Когда меня перевезли в тюрьму в Беркли, узнал, что предстану перед судьей только на следующее утро. Что делать? Как попасть в брокерскую контору Dean Witter, если сижу в тюрьме?

Здесь мне помог братишка-латинос. Видимо, у него было хорошее настроение, и он набрал телефонный номер конторы Dean Witter, чтобы я мог перенести встречу на другое время. Не знаю, как мне удалось убедить его это сделать. Я говорил ему о том, что это мой последний шанс получить работу и мне очень важен этот звонок.

Охранник набрал номер и передал мне трубку сквозь решетку камеры.

Когда мой звонок переключили на мистера Албаниза, я тепло его приветствовал:

– День добрый, мистер Албаниз. Крис Гарднер беспокоит. Как ваши дела?

– Отлично, – ответил он.

– У меня на завтра назначена с вами встреча, но возникли небольшие накладки. Не могли бы перенести встречу на послезавтра?

Судьба была ко мне благосклонна.

– Конечно, нет проблем, – ответил он. – Приходите в шесть тридцать.

– Спасибо тебе, Господи, – сказал я после того, как охранник повесил трубку. Мистер Албаниз помнил обо мне и не забыл о нашей встрече.

На следующее утро я должен был вместе с Джеки предстать перед судьей. Я планировал извиниться и сказать, что нам необходимо найти способ, который нам обоим даст возможность заботиться о Крисе. Было очевидно, что наши отношения с Джеки подошли к концу. Рассчитывал добраться до дома, взять кое-что из вещей и найти место, где можно переночевать и жить дальше. Однако на встречу с судьей Джеки пришла с желанием меня наказать. В результате судья назначил нам новое слушание, которое должно было произойти через несколько недель. Джеки, холодная как лед, ушла из зала и унесла надежды на то, что следующего слушания не будет, я успею с ней помириться или по крайней мере решить конфликт мирным путем.

Единственным утешением было то, что собеседование откроет мне дорогу в новое будущее. Сел в метро и доехал до нашего дома. Мне нужно было собраться, поиграть с Кристофером и выяснить, как смогу с ним видеться после переезда. Решил игнорировать все плохие предчувствия, возникшие у меня в тот день, когда увидел Джеки. Она могла приготовить мне какой-нибудь неприятный сюрприз, но я подумал, что она уже насытилась моей кровью и ничего плохого не должно случиться.

Я спокойно подошел к двери нашего дома. Казалось, у меня нет причин для беспокойства. Однако, взглянув на окно, заметил, что на нем нет занавесок.

«Странно, – подумал я, – очень странно».

Что-то здесь не так. И тут мне словно голову взорвало, когда заглянул в окно и увидел, что в доме совершенно пусто. Нет Джеки. Нет Кристофера. Нет стереосистемы, нет мебели, нет растений в кадках и горшках, нет одежды. На улице нет машины.

Пошатываясь, я шел по тротуару и расспрашивал людей.

– Где мой сын? – вопрошал я у соседей и незнакомцев. – Где Джеки?

Я встретил подругу Джеки.

– Тебе не надо было ее бить, – корила она меня. – Ни о чем меня не спрашивай, ничего не знаю.

Понятное дело, что она все знает. Я в ужасе. У меня такое ощущение, что все всё знают, но мне ничего не говорят. Защищаться и оправдываться перед этими людьми поздно и бесполезно. Джеки и Кристофер исчезли, и с этим придется смириться.

На следующее утро у меня назначено интервью в конторе Dean Witter. Мне надо найти место, где можно переночевать. На мне синие брюки-клеш, майка, бордовая куртка Members Only (по цвету она подходила к спортивной бордовой машине, которая тогда у меня была) и заляпанные краской Adidas, в которых работал. В этой одежде меня забрали в полицию.

Латрелл Хаммонд всего несколько дней назад похоронила сына. Звоню ей, и она разрешила переночевать у нее дома. Латрелл позволила мне постирать мои вещи. В ту ночь мне не удавалось заснуть, потому что со дня рождения Кристофера это первая ночь, проведенная без сына (если не считать десяти дней тюремного заключения). Даже когда заснул, мне не снились сны, а в мозгу, словно испорченная пластинка, крутился один и тот же вопрос: «Где мой сын?»