Электроды, электроды, генератор электроэнергии.
Войлок приятно щекотал ему виски. Каждый из башмаков был присоединен к стене отдельным шнуром – это значит, присоединен ко всему свету мира, – и скоро, очень скоро весь свет этого мира вопьется ему в мозг, точно выпущенная из баллисты огненная стрела, выжигая и опустошая маковые плантации в его голове, обращая в пепел губы раздетой шестнадцатилетней девчонки, притаившейся где-то у него в мозгу: все обратится в пепел, как только эта огненная стрела безжалостно пронзит его голову. Нейроны Пуркинье в его спинном мозге тут же изогнутся в дугу, и, несмотря на то что он привязан к каталке кожаными ремнями, все его тело тоже непроизвольно выгнется вверх под этими перевернутыми металлическими салатницами, свисающими с потолка операционной.
И вот врубили электричество. Все огни в городе разом погасли. Сейчас весь свет мира был внутри его тела. Все высоковольтные линии мира сошлись в его легких. И больше ничего. Ничего особенно примечательного, разве что непреодолимое желание покурить травки.
В первые минуты после шока Боб видел все вокруг с непривычной, необыкновенной ясностью. Зрачки его были слишком возбуждены. Взгляд отделял предметы от их окружения и выхватывал людей из пейзажа с такой прозрачной определенностью, о которой у него сохранились только смутные воспоминания детства. А голова его при этом была бурлящим котлом галлюцинаций. Ему показалось, что врачи и прочий персонал собрались вокруг него, чтобы выпить шампанского, отпраздновать какое-то непостижимое торжество, и поднимают тост за тостом, как будто чокаясь неиспользованными остатками света.
А еще – все эти голые спины. Обнаженные позвоночники, заляпанные белой спермой. Весь свет этого мира. Весь свет мира – и все впустую.
Знакома вам история про слепого, игравшего на губной гармошке? (Гундосый голос по радио медленно продвигался от фразы к фразе.) Рассказывают, что один слепец каждый день побирался на паперти возле церкви, пока кто-то не пообещал подарить ему новую гармошку. Но когда благодарный слепец решил сыграть на подаренном инструменте, то обнаружил, что во рту у него не гармошка, а нож. А наши губы? Разве это не рана, полученная на давней войне, не давний шрам из былых времен? Успокойтесь. Мы говорим «любовь», но на самом деле речь идет просто о ранах, ищущих другие раны.
Наша частота восемьдесят восемь и семь. Радио «Парадиз». Расскажи нам свою историю. А сейчас давайте послушаем историю, которая нам так нравится, историю миссис Смитерс… Через десять минут наступит полночь…
В эту ночь Чарли играет как никогда.
Мальчишка-слуга спрятался под фортепьяно.
(Этот мальчишка всегда знает свое место, отлично знает…)
И миссис Смитерс сегодня не до сна,
О нет, сегодня она не сомкнет глаз,
Ведь контрабас повторяет раз за разом:
Сколько поездов за окном, сколько бессонниц впереди…
Я скажу тебе, что такое джаз:
Словарь, вечно открытый на слове «виски»,
Две женщины,
Которые трахаются на рояле,
Подглядывающий старик,
Который с лукавым непониманием спрашивает:
А где же мой наконечник?
Вертикальный взгляд стремительно поднимается
От ступней твоих ног к голове,
Взгляд, обладающий скоростью поезда-экспресса,
Пересекающий твое тело прежде, чем ты это заметишь,
Ты идешь по полу сплошь из электрических глаз,
Ты идешь на высоте двадцати сантиметров от пола,
Сплошь состоящего из электрических глаз,
Ты чувствуешь, что в твоей голове устроили конные бега,
А под твоими ногами проходит подземка на Бруклин,
Конечная остановка – Rockaway-Parkway…
Поставить немного и выиграть немного или потерять сразу все,
Ждать возле телефона с таким черным корпусом,
Что чернее даже похоронного катафалка
Конторы «Счастливый Углежог».
(Ждать твоего звонка, ты же понимаешь.)
Мы вынуждены прервать эту песню, чтобы сообщить новость, только что поступившую к нам на телетайп. По сообщению информационных агентств, двадцатилетний молодой человек по имени Маркос Висенте Мачадо покончил с собой в провинции Гояния, что в центре Бразилии. Как сказано в предсмертном письме, намерение юноши состояло в том, чтобы встретиться – где бы они ни находились – с участниками группы «Mamonas Assasinas», которые, в свою очередь, трагически погибли в прошлую субботу, когда потерпел катастрофу самолет, следовавший рейсом Бразилия – Сан-Паулу. «Я решил соединиться с „Ассасинами" и с Эдсоном. (Эдсон – это фамилия его двоюродного брата, также недавно погибшего.) Не плачьте обо мне. Я люблю Элин и Келлен» – вот какие скупые строки оставил Маркос Висенте перед самоубийством, совершенным с помощью электрорезки.
Читать дальше