Юля Панькова - Война не Мир

В общем, наступил ли Новый год, и когда, не понятно.

А назавтра ― твой день рождения. Малыш Козерог, рожденный 1 января, всегда его ждал. Всю ночь ему снились подарки (это моя отсебятина, для красоты). Утром он проснулся и вышел ― в пижаме и думах о близком счастье. В гостиной валялись помятые взрослые. На покосившейся ели искрилось украшение «дождь». По ковру были рассыпаны точечки конфетти, пробочки от шампанского, чья-то туфля на каблуке, с прилипшей веткой петрушки…

― Тетя Оля, ― сказал наш маленький друг, ― у меня день рождения.

― О! ― ответила тетя Оля и попыталась привстать с дивана.

― Здесь должны быть мои подарки, ― торжественно объявил мальчик и спросил, ― ты не знаешь, где они?

― Вот твои подарки, ― сказала тетя Оля загробным голосом и повела руками на конфетти.

Малыш кивнул, сел на корточки и стал собирать в кармашек цветные кружочки…

Я вполне допускаю, что от подобных подарков на праздники некоторым людям с течением времени начинает казаться, что иметь можно только то, что тебе отсыпает судьба. Фортуна-давалка. В смысле проявления инициативы по отношению к жизни, это похоже на мужчину, который после перепихона каждый раз бывает уверен, что его соблазнили. На самом деле, вокруг каждого буквально с рождения начинает болтаться много добра и зла, целая ярмарка: женщины, деньги, правительство, водка, футбол… Можно выбрать. Из кучи мирового зла и проблем можно выбрать то, что тебе по вкусу. Можно выбрать и потом разбить выбранные проблемы по категориям: приоритетные, личные, неразрешимые, постоянные. Так формируется наша жизнь. Каждый сам выбирает, что установить возле носа, чтобы все время мелькало.

Я, например, сейчас смотрю из окна, пью кофе и гадаю, сколько человек в данный момент целуются. Зачем мне это? Я точно не знаю, но, похоже, это мой выбор. Дома по вечерам я расшифровываю с диктофона мемуары художника, а поцелуи нужны мне для девичьей статьи. В смысле мелькания я давно выбрала служение глянцу, вместо того, чтобы, к примеру, вести глянцевый образ жизни, который я проповедую. Думаю, что моя инициатива по отношению к фортуне и жизни на этом уже закончена. На большее меня не соблазнить.

Недавно, как раз когда мы с художником писали последние главы его мемуаров, меня позвали работать в штат очередного большого издательского дома редактором красоты ― главным по косметическим баночкам, которые независимо от экономической погоды и политических осложнений должны появляться на страницах каждого глянца в виде красивых фотографий и подписей: «Нежная текстура крема разгладит все ваши проблемы за 24 часа»… Обязанности редактора красоты почти не отличаются от работы обычного журналиста: все, что мне нужно, это выучить примерно 40 новых слов по тематике (это называется специфика текста) и уметь их соблазнительно вписывать. Правда, журнал, который меня пригласил на работу, ― новый, и кроме обычный рутины по тосованию слов в колоде, мне нужно быстро собрать для молодого издания тусовку постоянных рекламодателей, специалистов, компетентных советчиков, звезд, визажистов и прочих ритуальных глянцевых персонажей ― чтобы на страницах все было как настоящее.

Мой первый рабочий день в новом журнале выдался странным. Девушка, которая две недели проработала редактором красоты до меня, за светским прощанием вдруг разрыдалась и, собирая манатки, всхлипнула: «Ты меня еще вспомнишь». Ну, хорошо, подумала я, раз так надо, и приступила к обязанностям.

До вечера я перебирала странички записной книжки и звонила, звонила. Тема звонков ― сказать потенциальным рекламодателям: вот и мы. Когда появляется новый продукт, нужно, чтобы о нем как можно скорее узнали. Поэтому производители косметики все время звонят в журналы. А журналы ― производителям. И все потому, что в какой-то момент истории люди согласились читать газеты. Чтобы мелькало.

Главный редактор нового журнала, куда меня позвали работать, ― доктор. У него, как у Пушкина отшлифованы ногти, и он жует жвачку с вишневым вкусом. Пожалуй, мне тоже надо сделать ребрендинг имиджа и завести себе фирменный знак. Чем больше готовых ассоциаций сосредоточено в имидже, тем мощнее доверие ты вызываешь в окружающих ― как нечто знакомое им и понятное. Это похоже на принцип анекдота ― ты должен быть неожиданным, но напоминать о хорошо знакомых вещах.

В свободное от глянца время я люблю учиться и обезьянничать, все время примеряя на себя разные человеческие роли и мудрости. Так что, новые люди для меня ― это кайф.