Владислав Дорофеев - Выкидыш

Время от времени победно совпадают пасхалии, исчисленные по юлианскому (изначальному) и григорианскому (нынешнему западному) календарям.

И может быть – это есть начало нового этапа развития западной христианской церкви. И может быть – это торжество православия. Или просто торжество христианства.

Христианское воссоединение неотвратимо, потому как христианство – религия жертвенной любви. Христианство основано на жертвенной любви.

Пример. Я молился вчера в Dom перед мощами волхвов, которые вывезены в Европу насильственно во время одного из крестовых походов на Ближний Восток и в Азию, а в Кельн привезены из Милана в 1164 году архиепископом Райнальдом Дассельским. Неясно, сохранились бы они там, на Востоке, во время исторических катаклизмов. А здесь сохранились. И сейчас – это основное духовное достояние Германии, основа духовной мощи германской.

Получается, что порой насилие – единственный способ сохранить духовные ценности.

Расчет, насилие, комфорт, деньги и реформы, любовь и свобода, либерализм и православие – в основе западной цивилизации. Основные достижения западной христианской цивилизации – комфорт и свобода желания.

В основании России – интуиция, терпение, аскетизм и насилие, альтруизм и любовь, ортодоксия и православие; основные достижения России – аскетизм и свобода отказа.

Много общего. Потому как христианская религия – вселенская религия. Христианин – это вселенский человек. Христианство и было изначально рассчитано на всех, христианство наднационально. Естественно, что и у русских нет национальной определенности, поскольку в основе своей это православный народ.

Русь – православное царство, христианское царство, в котором нет ни эллина и ни иудея, то есть нет национальной определенности, потому как христианство создает «супернациональность» , по выражению русского философа Николая Лосского, высланного из России в знаменитом пароходе в 1922 году, вместе с тезкой Бердяевым и другими знаменитыми русскими знаковыми персонажами первой половины столетия.

Нынешний русский народ создан православием. До православия русской нации не было. Русский православный – это супернациональность, а русский русский – это просто белокурая голова с широким скуластым лицом и костистым телом. В «Велесовой книге» записано – «Т ак мы шли, и не были нахлебниками, а были русскими – славянами, которые богам славу поют и потому – суть славяне» .

Славяне – язычники даже по смыслу названия своего, – это, « которые богам славу поют» . То есть основной мотив и импульс жизни славянина – служение богам.

Но русский – это не славянин, точнее, – это уже не славянин, это – следующий шаг.

И замечательно, что русский сохранил от славянина не только цвет волос и кожи, но и – в качестве основного мотива и импульса к жизни – страсть служения Богу.

В этом огромная сила русского православного народа, ибо страстность и импульсивность освобождают человека от мысли о последствиях поступка или желания. И в этом качественное отличие русского человека от западного человека, русской цивилизации от западной.

Россия создана ради достижения Бога. Россия создана для массового обожения. И все, что этому способствует – все полезно. Назначение России – приближение к Богу, достижение Бога.

Именно новая идея воспроизвела на свет русскую нацию, а не наоборот. Идея эта была от Бога, а не от конкретного человека, или группы людей.

Поэтому можно говорить о существовании именно русской цивилизации, русской культуры, столь же отличной от африканской, индийской, западной, как и названные друг от друга.

Единственный смысл эксперимента под названием Россия – это достижение Бога, а не устройство жизни на земле.

Вот и получается, что Россия – это самое праведное и близкое к Богу место на земле. Земной Олимп.

Только сейчас сообразил, что запои отца и мои периоды поэтического вдохновения, во-первых, имеют одну природу – страсть, а, во-вторых, длятся примерно одинаково – месяц-полтора. Но, видимо, мой отец талантливее меня. У него запои чаще и продолжительнее, нежели мои периоды поэтического вдохновения. На него Святой Дух сходит чаще. Он пугается откровения явившегося ему днем или при свете луны, и пьет. А я пугаюсь и пишу стихи.

Вот эта близость к Богу – есть подарок от отца мне.

Такие же запои были и у Семена – отца отца, и у Гавриила – отца отца отца.

Как же я раньше не понимал очевидного?